Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Что касается моего финта с Журавлёвым… Да, командование решило: плевать на потери, главное — поймать врага, причём массово. Ну, расскажу я сейчас об этом, дальше что? Солдаты, земельные ничего не изменят в этой части. Сошлют всех на фронт и там переломают. Видел такое в прошлой жизни. Да и сам порой принимал тяжёлые решения для успеха.

Главное — задача выполнена. И я мог бы стать проблемой, если бы начал сейчас пытаться обвинять командование. Тогда мои планы пошли бы через одно крайне тёмное и глубокое место.

А так… В секретной операции ССР участвовал. Уверен, Журавль сможет настрочить несколько лишних бумажек. И вот я — причастный к делу, а он — герой, который решил защитить солдат. Моё имя снова мелькнёт в отчётах этого самого командования. Ну и, видя кучу посланий, примерно прикидываю, какие рапорты уже написаны военными о случившемся и моей роли.

Хреново только, что если бы меня действительно предупредили, как я придумал… В таком случае люди бы не пострадали, ведь смог бы подготовиться. А так это на командовании и ССР. Сделал всё возможное, чтобы помочь, хотя, наверное, не должен был.

В любом случае перевернул ситуацию в свою сторону даже тут. Задумался: «Шпионы действительно достаточно глубоко залезли в нашу армию». Пока только понять не могу, как и чем подкупают офицеров, что они свои задницы продают врагу?

Взгляд упал на спящего Колю. Пацан выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, несколько ссадин на лице. Но он здесь, рядом. Верный, как собака. В этом хаосе политических игр такая преданность дорогого стоит. И дело не в клятве крови, она завязана на другое. Желание быть тут — его личное.

Я кивнул пацану, зевнул и снова уснул. Чувствовал, как лечебные зелья медленно восстанавливают моё тело.

* * *

Проснулся от того, что на меня пристально и очень близко смотрят. В воздухе витал запах хозяйственного мыла и… дегтярного. А ещё каких-то трав.

— Катя? — улыбнулся, не открыв глаза до конца. — Не буду я тебя целовать, даже не проси. Всё равно не превратишься ты в принцессу.

— Дурак! — фыркнула девушка, выпрямляясь. — Твой командир дурак и остолоп.

В моей палате были Коля и Руднева. Костёв стоял у окна, подпирая подоконник худыми плечами. Лучи утреннего солнца окрашивали его фигуру в золотистые тона, делая ещё более тощим и угловатым.

Катя же стояла рядом с кроватью, скрестив руки на груди. В мужской форме она выглядела почти комично: китель висел на ней, как на вешалке, а брюки смешно топорщились в бёдрах.

— Чего хотела? — спросил я, приподнимаясь на локте здоровой руки.

Раны уже не так ныли. Ещё несколько дней, и буду как новенький. Хвала магии и зельям.

— Да всё пытаюсь понять, кто ты? — серьёзно произнесла девушка, присаживаясь на край кровати. — Все в ССР всполошились из-за тебя, а потом, наоборот, начали хвалить, мол, герой, помог в задаче. Признайся, ты работал с кем-то ещё? — слегка обиженно произнесла прапорщик.

— Что ты, — хмыкнул я, поправляя подушку. — Из заблудших девушек только ты.

— Странно это как-то, — она подозрительно сощурилась. — Об операции не знала я, ты всегда был рядом, и вдруг, оказывается, в курсе.

— Не бери в голову, — я пожал плечами, стараясь не морщиться от боли. — Армия — сложная структура. Ты отвечаешь только за себя и свои приказы.

Катя неотрывно смотрела на меня, словно пыталась прочесть что-то в моих глазах. Её брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Она явно была недовольна моими уклончивыми ответами.

— Вот! — девушка бросила на кровать коробку, завёрнутую в простую серую бумагу. — Тут две медали тебе. Орден Георгия четвёртой степени за храбрость и медаль «За усердие» на Аннинской ленте. Первая — за личное мужество, вторая — за умелое командование. Мало кто получает сразу две за один бой.

— Ух ты, — изобразил удивление и посмотрел на девушку.

Катя отводила взгляд и поджимала губы. В её глазах мелькала тень зависти, но не злобной, а, скорее, восхищённой. Она явно хотела чего-то подобного для себя.

— Завидуешь? — поинтересовался я, разворачивая коробку.

Внутри действительно лежали две награды. Орден — строгий, с крестом и лавровым венком, и медаль — более пышная, на красной ленте. Обе сверкали, как новенькие.

— Я? — вдруг выпрямилась Руднева, вскидывая подбородок. — Нет! Сама заслужу.

— Если очень хочешь, помогу, — подмигнул девушке, наблюдая, как краска заливает её щёки.

— А можно и мне? — подал голос Коля, подходя ближе. — Я родителям пошлю, они там будут на седьмом небе от счастья.

— Хорошо, — кивнул я, оставив свои награды всё так же лежать на груди.

В этот момент заметил, как Катя смотрит на Колю. В её взгляде была какая-то странная смесь раздражения и… нежности? Интересно. Похоже, наша прапорщик всё-таки не совсем равнодушен к моему прапорщику.

— Пока твои задачи остаются теми же, — добавила Руднева, взглянув на меня. — Везде искать предателей, а также выполнять твой личный приказ. Теперь пока! Достали вы меня оба! Один слюни пускает, а второй вообще… Вообще…

Она снова не могла подобрать слов, нервно теребя пуговицу на кителе.

— Дурак? — решил помочь ей, улыбаясь уголком рта.

— Да! Дурак, каких ещё нужно поискать! — выпалила Катя с таким жаром, что даже Коля вздрогнул.

Девушка развернулась на каблуках и вышла из палаты, громко хлопнув дверью. В воздухе повис её запах. Да уж, тут тебе не духи и дорогие мыльные принадлежности.

Коля проводил её взглядом, в котором читалось искреннее восхищение. Потом он повернулся ко мне и робко присел на стул возле кровати.

— Господин, как вы себя чувствуете? — спросил Костёв, наклоняясь ближе.

— Бывало и хуже, — кивнул я, отмечая про себя, что паренёк выглядит гораздо лучше, чем вчера. Выспался, наверное.

— А вам Катенька точно не нравится? — задал он следующий вопрос, теребя пуговицу на рукаве. — То, как вы с ней непринуждённо говорите, как заставляете постоянно краснеть и смущаться… Она даже запинаться начинает. Со мной Катя другая.

В его голосе звучала плохо скрываемая надежда.

— Коля, — легонько ударил по голове, и пацан вздрогнул. — Что у тебя в мозгах? Я тебе говорю: вы отличная пара. Но хватит о бабах! Что там у нас происходит?

Костёв смущённо потёр голову, но его глаза светились от моего одобрения. Он тут же переключился на деловой тон:

— Раненых отправили в госпиталь, кроме вас. Другие уехали на разные участки фронта, — продолжил паренёк,