"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

В руках дознаватель держал дощечку-планшет с приколотыми листами бумаги и синий алхимический карандаш.

Несмотря на совсем небольшие размеры комнаты, имущества у мастера Олкиндера хватало, одними только картинами были завешаны все четыре стены — даже над дверью был приколочен горный пейзаж с кружащими над пиком Лаан Снежными Змеями. Картины, которым места на стенах не хватило, просто стояли, прислоненные к шкафу и накрытые пятнистой от краски тряпкой. Такая же заляпанная тряпка накрывала узкую кровать. Занавесок на окне не было вовсе, на столе вперемешку стояли грязные тарелки, стаканы из-под вина, банки, из которых торчали кисточки, кастрюлька с чем-то пригоревшим, бутылки — пустые и с мутной жидкостью. Под столом тоже валялись пустые бутылки и всевозможный хлам. Бытом мастер Олкиндер себя явно не утруждал.

Зато посреди комнаты торчал здоровенный пустой мольберт.

— Судя по тому, как он собран, картина на нем стояла большущая, — пояснил Данн. — Не какой-нибудь маленький натюрмортик. Если нижний край был вот тут, то как раз похоже на наши подземные находки.

Скай согласился.

— А почему ты здесь один с описью возишься? Разве это не по силам твоим помощникам?

Данн вздохнул.

— Помощники бегают по городу с описаниями Олкиндера, картины, платьев… Опрашивают всех, до кого только могут дотянуться. Все гостиницы и доходные дома уже отработали — пусто, но есть еще уйма квартир, сдаваемых в частном порядке. Мы про них и знать не знаем.

— Странно, — вмешался вдруг Ник, заглянувший под тряпку и теперь перебирающий прислоненные к шкафу картины. — На стенах ни единого портрета. И здесь тоже. Совсем ни одного.

— А это как раз и не странно, — усмехнулся Данн. — Наш убийца как раз не мастер портретов. Может быть, потому и взялся призраков к холстам пришпиливать, что нарисовать никак не выходило? Когда алхимик брал краску с холстов для анализа, он сказал, что самое первое полотно очень толстое. Много-много слоев краски. Мы еще тогда подумали, что он сначала пытался нарисовать картину сам, но у него так долго не выходило, что он рехнулся. Это, конечно, скорее шутка, чем нормальная гипотеза, но все же.

— Можно настроить магвизор так, чтобы просветить слои, — предложил Скай. — Дельце нудное, но можно будет взглянуть, чего он там понарисовал.

— Вот только это все равно работа не Олкиндера, а того, старого убийцы, — напомнил Ник.

— И верно, — сник дознаватель. — А так красиво все сходилось. Но не мог же подземную галерею случайно найти именно еще один такой же бездарный портретист! Это для случайного совпадения уже слишком.

— Слишком, — согласился Скай. — Но совпадение могло быть не случайным, если в деле замешан призрак старого убийцы. Здесь, я так понимаю, по прямой совсем недалеко до галереи?

Данн кивнул и указал рукой в угол.

— Она где-то вон там. Из подвала есть хорошо спрятанный проход в старый подвал, оставшийся от особняка, а уже оттуда — коротенький ход к галерее. Отсюда дотуда около сотни шагов, не больше.

— Для призрака вполне постижимое расстояние. Тогда он мог годами ждать, пока найдется родственная душа, потом вступить в контакт и вселиться — никаких случайностей, — подытожил Скай. — Ну а после этого Олкиндер мог прекратить даже пытаться писать портреты. Зачем ему теперь? От старых работ за тринадцать лет ничего не осталось. Выбросил или зарисовал поверх пейзажами, например.

Все согласились, что это вполне удовлетворительная гипотеза.

— Кстати, что за женские вещи здесь нашли? — вспомнил Скай.

— Там в шкафу на полке деревянная коробка, — показал Данн. — Сам погляди.

В большой деревянной коробке лежали аккуратными рулончиками ленты — зеленая, белая и голубая. Под ними — четыре кружевных носовых платочка, резной гребень, три нитки дешевых стеклянных бус, тоненькое серебряное колечко и одинокая сережка. Серебряная с зеленым камешком.

— Погляди-ка, Ник, — Скай вытащил сережку и поднес ее ближе к лампе.

Камешек заблестел острыми гранями.

— Похоже, изумруд, — с мрачным удовлетворением продолжил волшебник.

Ник взглянул на сережку и принялся рассматривать остальное содержимое коробки.

— Да, всего тринадцать предметов, — подсказал Данн. — По числу жертв. На память, что ли, оставил, гад? Вот только зачем? У него же были картины.

— Картины — они в подземелье, — хмуро сказал Ник. — А эти вещички прямо тут, под рукой. Если вдруг захочется предаться воспоминаниям по-быстрому.

Ничего мерзкого помощник не сказал, но Скай отчего-то испытал прилив отвращения. Даже серьгу едва не отбросил, но в последний момент сжал пальцы. Данн тоже слегка поморщился.

— Я это заберу? — спросил Скай, показывая сережку. — Или лучше пока оставить тут все как есть? Могу просто зарисовать, надо показать моей заказчице.

— Лучше пока зарисуй, — не захотел расставаться с уликой Данн. — Когда поймаем мерзавца, все эти вещички понадобятся, чтобы как следует впечатлить суд.

— Кстати, если он не гильдейский волшебник, то кто будет его судить? — поинтересовался Ник.

Вопросы юрисдикции интересовали травника не только теоретически. Он и сам понемногу учился волшебству, но оканчивать Школу и получать гильдейский Знак не планировал.

— Даже и не знаю, — пожал плечами Данн. — Преступление совершено с использованием волшебства, значит, Гильдия может забрать дело себе, но может и отказаться, потому как прямого нарушения Кодекса тут не было. Запечатывать призраков в предметы вообще-то не запрещено, применение волшебства при собственно убийствах пока не доказано. Пожалуй, я буду рад, если его будет судить Королевский суд.

— Почему? — удивился Скай. — Разве не обидно отдавать законченное дело другим?

— Законы Королевства жестче наших, — объяснил Данн. — Гильдия приговорит его к пожизненному заключению, а Корона вздернет гада без лишних церемоний. Что-то мне не хочется, чтобы этого урода кормили на мою десятину еще лет сорок.

Скаю осталось только признать правоту дознавателя.

В комнате провозились до вечера: зарисовали сережку, брезгливо порылись в вещах — за личной гигиеной мастер Олкиндер тоже не особо следил, потом помогали Данну составлять опись.

В сумерках дом ожил: затопали по коридору и комнатам наверху сапоги, раздались голоса, зазвенели разбитые кем-то бутылки. Перебрались на диван в холле музыканты вместе с неизвестно когда собравшимися слушателями. К перестуку бубна добавились трещотки, а потом и хрипловатый вокал. За одной стеной ругались, за другой слышался скрип кровати, из коридора явственно пахнуло противно-сладковатым дымком курительной смеси. Данн потер виски, но не сдался.

— Можно окно открыть? — спросил Ник.

Травник страдал больше остальных. В комнате и до того пахло скверно, а теперь стало и вовсе отвратительно. Данн поморщился.

— Тут даже окно не открывается, представляете? Я вообще удивлен, что здешнему жильцу понадобился аж целый призрак, чтобы сойти с ума. Я вот совсем недолго тут пробыл, но, кажется, уже испытываю желание причинять боль и тяжкие