Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Очень обидно.

Гедвиге же было обидно по другому поводу.

Стокгольм сдался без боя. Равно как и Грисслегамн. Просто увидели русских солдат, суровых, обмороженных, с гневно горящими глазами – и сдались! Хоть ворота бы закрыли, попробовали выдержать осаду – нет!

Суеверия сыграли со шведами плохую шутку. Если с русскими Бог – кто против них? А без Божьей помощи такого и верно, не сотворишь. Пройти по льду залива! Тут не людьми надо быть, а чем-то… кем-то большим.

– Что вы с нами сделаете?

– Ваше величество, – два поклона, даже скорее склонения головы, – обещаю, вам ничего не угрожает. Особенно если его величество прекратит эту войну.

– Не мы ее начали! – Гедвига вцепилась тонкими пальцами в платочек, который медленно превращался в груду лоскутков. – Вы, русские, первыми вторглись на наши земли!

Алексей только плечами пожал.

– Ту войну я начал, потому что Швеция закрывала мне море и возможность свободно торговать с Европой на Балтике. Да и земли от устья Невы до устья Двины издревле принадлежали моим предшественникам. Финляндия с Лапландией были прежде владениями русских государей. Мы не жаловались на шведов, почему сейчас вы жалуетесь на нас?

Судя по горящим ненавистью глазам вдовствующей королевы – она бы не жаловалась, а попросту убила. Но не могла. Сила была не на ее стороне.

– Что теперь с нами будет?

– Кусок территории получит Дания, кусок мы. А Швеция все равно останется, просто… меньше.

Платочек окончательно помер смертью храбрых.

– Не боитесь, ваше величество?

Ответом ей была насмешливая улыбка.

– Ваше величество, я надеюсь, вы понимаете, что сопротивляться не стоит? И подбивать народ к бунту – тоже?

– Мой сын никогда не смирится. И мой внук тоже.

Алексей пожал плечами.

– У меня тоже есть дети, и, надеюсь, будут внуки. Жизнь покажет, кто из нас был более прав.

Ненависть королевы была вполне ощутимой. Но это – ее проблемы. Главное, чтобы Карл подписал капитуляцию.

У него с Копенгагеном не получилось. Что ж, получилось у другого. Не стоит давать людям хорошие идеи, они ими и сами воспользоваться могут. А ты, брат мой венценосный, останешься с носом. Так-то…

Когда Карлу сообщили о захвате его семьи, долго он не думал. Не понадобилось и рейдов по шведским городам – сам сдался и предложил переговоры. Жену он особо не любил, но мать и сына…

* * *

Спустя два месяца Швеция окончательно была поделена на три части.

Собственно Швеция – остаток и огрызок, состоящий из Свеаланда и Норланда. И никакого флота. Шведские верфи были разорены, корабли уведены на Русь, а шведскому флоту на Балтике и не бывать никогда. Так, мелкие сторожевые лоханки…

Дания отгрызла себе весь Гетланд, от Норрчепинга до Бохуслена, и Алексей не возражал. Чего уж там, после пережитого Кристиан имел право на компенсацию.

Карл пытался напасть на его родных – и не заслуга шведа, что у него ничего не получилось. Это заслуга русского флота.

Впрочем, лишая Швецию такого количества портов, Дания отдавала Карлу кусок Норвегии к югу от Нарвика. Там как раз был очень удобный порт – Будё. Был Къеррингей, что чуть компенсировало Карлу потерю Балтики. Отныне выхода в Балтику у Карла не было, а любой шведский корабль, который там окажется, будет безжалостно утоплен. И никак иначе. Вот по Атлантике – плавай, а в Балтику – ни ногой.

Карл скрипел зубами, но соглашался.

Кристиану это тоже не слишком нравилось, ведь там-то шведы флот постоят, и опять могут попробовать влезть в Балтику, но Алексей Алексеевич надавил авторитетом, пообещав заодно поддержать «коронованного брата» в диалоге с голштинским герцогом.

Себе русские забирали всю Финляндию, большую часть Лапландии, а так же острова. Под шумок Руси отошла и шведская часть Померании, после чего договориться с прусским курфюрстом было уже делом техники. Фридрих получал Бремен и Верден, а русские – восточную Померанию. Фридрих не возражал. Собственно, ему вообще не было дела до таких пошлостей, как война, а курфюрстина Феодосия, которая и правила сейчас страной, не стала спорить с братом. Она-то отлично понимала, что муженек слаб, глуп… и если что, защитой ей будет лишь Русь.

Алексей собирался прислать в Померанию царевича Федора в качестве наместника, и постепенно заселять ее русскими. Пусть сживаются, срастаются, чтобы спустя сто лет никому и в голову не пришло, что эти территории можно отжать обратно.

Заодно Иван Морозов договорился с Кристианом о выкупе Русью острова Борнхольм, севера Норвегии, Исландии с Фарерскими островами и прав на Шетландские и Оркнейские острова.

Нельзя сказать, что Кристиан был от этого в восторге, но министры зудели, что те мухи, деньги требовались, казна показывала дно, и даже война со Швецией не помогла восполнить дефицит бюджета. Так что родственник согласился, и русские довольно потерли руки. Если женщина просит…

А царевна Софья просила именно об этом.

Зачем?

Кто ж знает…

Кристиан, правда, намекал, что не худо бы Швеции опять стать датской провинцией, как и раньше, но это не вызвало понимания у Алексея. Ответ был вежливо сформулирован по принципу: «хочешь – делай, но я тебе тут помогать не собираюсь. Вообще».

Кристиан подумал, прикинул и понял, что при таком раскладе долго он не выдержит. Погрязнет в мятежах и внутренних войнах. Не Георг же ему помогать будет?

Да уж, подложил свинью двести лет назад Густав Ваза….

С другой стороны – сейчас Кристиану Швеция и верно, поперек горла встанет. А вот еще лет через сто – сто пятьдесят… пусть не он сам, пусть внуки-правнуки, но если все правильно спланировать – доделят они с русскими эти земли. Или вообще себе все заберет обратно.

Как удачно, что он решил выдать Ульрику замуж за русского государя, а не за Карла! Да и сестра довольна, пишет – аж пергамент сияет. И муж у нее замечательный, и дети лучшие, и русские ее приняли, как родную – что еще надо? Портрет свой прислала – так Кристиан ее сразу и не узнал, такая красотка.

Все, что ни делает Бог – все к лучшему. Определенно.

* * *

– Сволочи! Твари!

А вот в Польше у ее величества такой уверенности не было. И у его величества – тоже. Письмо от Софьи пришло сестре, та прочитала и показала мужу. А уж потом…

Мягко говоря, Михайла прогневался.

Значит, его убить, его страну поделить, чтобы не мешали рвать на части Венгрию,