Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Хуан раньше и не подумал бы о таком, но после визита на Русь… воистину, эта страна обладала странным действием на людей. Она заставляла думать, приглядываться, замечать нечто новое в том, что было знакомо с детства. Неужто не знал дон Хуан, что при том же Диего де Арсе-и-Рейносо на кострах было сожжено около десяти тысяч человек?

Знал. И что? Им не нашлось бы лучшего применения?

Вот и сейчас…

Инквизитор пожелтел до цвета лимона.

– Ваше высочество, вы защищаете еретиков?

– Нет. Но я решаю, где испанцы принесут больше пользы. Поймите меня правильно, дон Диего, – глаза Короля Морей были усталыми, под ними залегли синие круги. И в юном-то возрасте власть тяжела, а в его лета? – Я не сомневаюсь в правоте матери нашей, святой инквизиции. Более того, неужели я отменил хоть один приговор? Я не вступился за Мигуэдя д´Эстебана, я не мешал вам. Но сейчас назрела необходимость… чуть изменить привычный порядок вещей. И мне хотелось бы заручиться вашей поддержкой и помощью.

– Вы гладко говорите, ваше высочество…

– А вы пока не понимаете меня, святой отец. Подумайте сами, чем вы занимаетесь? Аутодафе для… кто у нас там? – дон Хуан навскидку вытащил пергамент из стопки таких же листов. – О, бог мой! Соседка Хуанита донесла на соседку Карменситу, что Карменсита ворует у нее красоту. А заодно летает на метле на шабаш… Святой отец, неужели не ясно, что одна просто завидует другой?

– Ваше высочество…

– Я не закончил, святой отец. Выслушайте меня, и если я неправ… неужели нашей матери-церкви нет иного дела, как разбирать дрязги двух дур?

Инквизитора перекосило еще сильнее.

– Пусть им мужья ума добавят, а вы подумайте о другом! У Людовика во Франции смертный ужас творится! Черные мессы служатся, отравителей сотнями ловят… думаете, у нас чище?

Перекошенность инквизитора медленно сходила «на нет» Дон Хуан усмехнулся про себя, и добавил:

– Просто вы охотитесь на комаров, а ягуары охотятся в это время на простых людей. Святой отец, я прошу, чтобы инквизиция занялась достойными ее делами!

Дон Диего слушал и невольно кивал. Мария тоже слушала, привычно восторгаясь мужем. Сейчас они одним ударом убивали двух зайцев. Даже больше, чем двух. Первое – всякая человечья мелочь отправится в колонии, вместо костра. Второе – инквизиция займется знатью, и оная знать кинется к дону Хуану. А кто еще сможет их защитить? Не всех, конечно, с большим разбором…

Третье – почистим ряды оппозиции, судьба у нее такая, печальная. И всем будет хорошо. Да и инквизиции – тоже, вон, дон Диего уже кивает головой, соглашаясь, что действительно, не след орлам комаров ловить, мы подостойнее цель выберем, ваша правда, ваше высочество.

Мария думала еще и о другом. В колониях и мужчин, и женщин не хватает. Французский король просто набивает корабли убийцами, ворами, шлюхами – и вся эта сволочь плывет в Колонии. И они вытеснят испанцев оттуда, это уж наверняка. Так что надо укрепляться, обосновываться и самим гнать оттуда англичан и французов. И вообще! За время правления дона Диего осуждено больше шести тысяч человек, не пора ли … слегка смягчить приговоры? *

* Х.А. Льоренте. История Испанской Инквизиции, прим. авт.

Дон Диего злился, но больше не спорил. И сложно, и неохота, и… если это официальная политика короля – ругаться не стоит. Он верно сказал – инквизиция дотянется до любого, если захочет…

Понимает ли дон Хуан, что и до него – тоже?

Да, отчетливо понимает. Но не боится. И смотрит серьезно и внимательно, надеется, что Великий инквизитор примет его точку зрения. Но… что теряет инквизиция?

Да в общем-то ничего. Им не запрещали охоту за еретиками, допросы… им вообще ничего не запретили. Просто попросили немного скорректировать свои действия, тем более, в сторону, выгодную для инквизиции, и обещали содействие.

– Ваше высочество, но вы не против аутодафе… в принципе?

Диего Сармиенто де Вальядарес не сдавался, нет. Скорее выяснял границы дозволенного. Не стоило забывать, что Карлос слаб, что после его смерти наследником назван сын Короля Морей… инквизиция может и побороться.

Только вот дураком Великий Инквизитор не был и отчетливо понимал, что кто бы ни победил – проиграет Испания. А свою родину он любил.

– Кто я такой, чтобы вмешиваться в дела инквизиции? Разумеется, все в вашей воле, но хотелось бы, чтобы вы услышали мою просьбу?

Диего склонил голову.

– Я полагаю, что два разумных человека всегда смогут договориться, ваше высочество.

Мужчины обменялись улыбками.

Когда Великий инквизитор покинул покои короля Морей, Мария тоже вылезла из-за ширмы. Потянулась, разгоняя кровь по жилам.

– Он согласен?

Дон Хуан кивнул.

– Разумеется, аутодафе еще будут, но основную часть людей мне удалось спасти. Пусть жгут по три-четыре человека, а не по сто-сто пятьдесят. Действительно, расточительство.

Мария кивнула.

Да уж… она скромно умолчала о том, что инквизицию боялись больше короля, что власти у нее уж всяко побольше, что…

Да много тут чего было. Инквизиция была сильна и не дону Хуану с ней бороться. Тут король нужен, а не регент – и не марионетка, вроде бедняги Карлоса, которого жена гоняет в хвост и в гриву… может, их сын начнет это дело, но закончить и ему не удастся. И все же…

Аутодафе…

Мария поморщилась так, чтобы муж не видел. Мерзость это. Измученные пытками люди, которые готовы покаяться хоть в чем. Хотя под пыткой…

Да проверь так самих инквизиторов – обнаружишь девяносто пять сатанистов из сотни! Наверняка! А теперь надо похвалить мужа. Пусть не сомневается – он самый умный, самый лучший и вообще, цены ему нет…

Мария видела, как сдал ее супруг. И то сказать – ему уж за шестьдесят лет перевалило. А сколько он еще проживет?

Пальцы коснулись крохотного православного крестика, висящего глубоко под одеждой. На виду был католический, изящный, с бриллиантами и сапфирами, но вот этот, простенький, подаренный сестрой на счастье, был дороже всех сокровищ мира.

Господи, прости меня за грешные мысли, но мой супруг должен пережить Карлоса. Чего бы мне это не стоило. Как я ни хорошо отношусь к Карлосу, но… Он слаб, податлив, безволен, болен… это будет даже не убийство, а милосердие.

Пресвятая Богородица, прости мою душу грешную…

* * *

Гедвига Элеонора и королева Мария Шведская смотрели на русского государя с совершенно разными чувствами.

Первую трясло от ненависти, вторую же…

Бывают на свете такие красавцы!? И достаются же кому-то!? И кому!

Нескладной страшненькой Ульрике! А она вынуждена довольствоваться Карлом! Более того, что самое