Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

– Тоже, вот. Прислали ему с десяток ребят на обучение, теперь рвется пойти с войском, чтобы они опыта набрались.

– Какого опыта?

Ромодановский только хмыкнул.

– Так сколько к нам болезней оттуда ползет? Вот Митька и рвется ребят поучить. Тебе ж лекари при войске лишними не будут?

– Не будут. Главное, чтобы он вперед под пули не полез…

– Не полезет. Ума хватит, ну и ты приглядишь. Приглядишь ведь?

Петр кивнул еще раз. Дмитрия Ромодановского он знал. Пусть мальчишка и боярич, да усыновленный. Неглупый парень, серьезный, знает с какой стороны за саблю хвататься, по-глупому подставляться не будет…

– Беру. Пригляжу.

Ромодановский перевел дух.

– Вот и ладно. А теперь давай думать, сколько и чего тебе надобно? Государыня отписала, приказала, чтобы мы все посчитали, а чего не хватит, так то она пришлет.

Мужчины переглянулись.

Ну, женщина. И что? Она ж не сама править рвется, она все делает за братом и для брата, а это вовсе даже другая картина мира получается. Все на благо, не во вред, а раз так – надо прислушиваться. И выполнять приказы.

Походу на Кавказ – быть.

* * *

– Рад видеть вас, Август.

Леопольд смотрел с улыбкой доброго дядюшки. Особых родственных связей у Габсбургов с Веттинами не было, но это же не повод не дружить? Даже наоборот…

Август, уже успешно прозванный Сильным за свои таланты и способности, смотрел без особой приязни, но и без вражды.

А ты поди, повраждуй, когда Саксония входит в состав Священной Римской империи. Уже давненько входит… и до этого времени не привлекала особого внимания Леопольда. А сейчас почему вдруг?

– Ваше величество…

На верноподданнические расшаркивания Августа и милостивые улыбки со стороны Леопольда ушло около получаса. А потом, сочтя, что он уделил достаточно времени на отвлеченное, Леопольд перешел к делу.

– Август, как вы отнесетесь к тому, чтобы стать королем Польши?

Как?

А кто бы отказался. Только вот…

– В Польше есть король.

– Это верно, – улыбка Леопольда была достаточно тонкой и в то же время наивной. – Но жизнь – такая сложная штука, все в воле божьей и мы в его деснице, и короли, и императоры…

Намек был понят.

Отказываться Август и не подумал. А почему – нет? После того, как его брат стал курфюстом Саксонии, у юноши окончательно исчезли все границы. Разве он не достоин лучшего!?

Достоин! Это сама жизнь подтвердила! А значит – вперед!

Август Сильный, король Польши… звучит!

Леопольд смотрел на это с легкой ухмылкой, но та успешно пряталась на самом дне глаз.

Глупый ребенок, безмозглый, управляемый, податливый – что еще нужно, чтобы обеспечить Леопольду стену между ним и этой загадочной Русью?

И получить обратно Венгрию.

Понятное дело, Корибут ее добром не отдаст, уж после этой свадьбы – вдвойне. А значит – нужно менять польского короля, устраивать там смуту, а под шумок… да и вообще? К чему Священной Римской Империи сильные государства рядом?

Вот еще!

Больше смуты – Леопольду лучше.

Август подходил по всем параметрам, союзники среди шляхты тоже были, оставалось убрать Корибута с семейством и поднять смуту. А под шумок протолкнуть на польский престол своего ставленника. Да, опасно. Но если получится…

Этим действием Леопольд мог окупить все свои потери. И в войне с Турцией, и вернуть Венгрию… и Ракоци не помешают!

И русские не вмешаются, формально они тут никто. А фактически… Ради такого куша Леопольд и с турками готов был договориться. Пусть займут русских в Крыму, а там разберемся.

Одним словом – королю Августу – быть.

* * *

Принц Франсуа-Луи Конти ничем особым не выделялся. Таких при французском дворе, с точки зрения Анны, дюжина бегала. Мальчишка, как мальчишка, младший сын Армана де Бурбона и Анны, племянницы кардинала Мазарини, симпатичный, неглупый, со склонностью к военной карьере, но и поспособнее есть… одним словом – серая скотинка.

И все же, именно он чем-то заинтересовал Людовика.

Чем?

Такие вещи Анна предпочитала узнавать сразу. Ну, не в Англию же его отправят? Там и так есть кому и чем заняться. С легкой руки Людовика на землях Туманного Альбиона развернулась настоящая мясорубка. Смешались в кучу сторонники малыша Карла, Монмута, королевских внебрачных сыновей, парламента и прочего. И никто, никто не собирался уступать.

– Милый Луи, вы собираетесь отослать от двора малыша Конти?

Определенные вольности Анна себе позволяла. Людовик, разнежившийся рядом с супругой, лениво приоткрыл глаза.

– Конти? О, нет. Он мне пригодится здесь, хотя, возможно, в скором времени ему придется уехать в Польшу.

– Польшу? Зачем вам эти дикие варвары, сир?

Анна не играла, она была искренне удивлена. Раньше Польша лежала вне интересов французов, с чего вдруг сейчас…?

– До меня дошли некоторые сведения…

Анна слушала – и с трудом удерживала на лице маску безразличия. Да, только ради этой информации ей стоило попасть в постель Людовика. С тех пор, как люди изобрели заговоры, появились и те, кто действовал в своих интересах.

До Людовика дошла информация, что его коллега и венценосный братец Леопольд готовит в Польше переворот. И собирается посадить на трон, который, казалось бы, прочно заняли Корибуты, своего ставленника.

Людовик не возражал ни по одному пункту, кроме последнего. Почему-то он полагал, что его ставленник на польском троне будет смотреться куда как органичнее. Так что…

Позволить Леопольду сделать всю грязную работу, а потом вывернуть перед людьми всю подноготную дела и снять сливочки – это было вполне в духе Людовика. Он разглагольствовал, а Анна думала, как поступить.

С одной стороны – она сейчас королева Франции. Пусть не совсем официальная, пусть ее положение достаточно зыбко, но брак-то настоящий! И как королеве Франции ей это выгодно. Смута в Польше, беспорядок в Австрии, под шумок Франция себе еще жирный кусок территории прихватит, Людовик и своего не упустит и чужое не забудет.

С другой стороны…

Какая она, к чертям, королева?! Анна прекрасно понимала, кто ее сюда привел и на кого она работает. Ну, смолчит она сейчас, а дальше-то что? Если кто думает, что государыня Софья не узнает обо всем из другого источника, или что она потом простит…

Анна чуть поежилась и даже накинула на себя кружевную простыню, хотя мороз был не внешним, нет. Изморозь пробежала от воспоминания о холодных темных глазах царевны.

Эта – не помилует. И Людовик не спасет, рано или поздно предательница будет мертва. Как?

А, неважно. Анна подозревала, что никакая подготовка ей