Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

нужно было, чтобы Карлос внес в число наследников ее племянника! Тоже Карла, второго сына Леопольда и Элеоноры Пфальц-Нейбургской. И лучше – впереди детей дона Хуана.

Аргументировала она это просто. Дон Хуан – сам ублюдок, и дети у него будут не лучше, и рождены невесть от кого… да где вообще та Русь?! Там одни дикари живут и жили!

А мы – просвещенная Европа!

Нечего тут всякую шваль приваживать, когда можно кого-то из своих взять!

Естественно, бедолага Карлос не вынес такого напора. Но и вносить «племянничка» в список наследников не собирался – вот еще! Он, конечно, Габсбург по одной из линий, но…

Карлос второй умел любить и привязываться к людям. Старшего брата он любил, к Маше был привязан, а своих племянников от старшего брата просто обожал, хоть и не мог проявить этого на людях. Ну и кровь-то одна!

Да, он не смог продлить свой род, но дон Хуан сделал так, что Карлосу не стыдно будет предстать перед предками. Все-таки их кровь останется в детях, смешанная с благородной царской кровью.

Да, Романовы – не самая старая династия. Но зато территория у них такая, что Леопольду только облизнуться остается. И военная мощь. И кровь хорошая, по Маше сразу видно.

За несколько лет приручить испанский двор – это достижение.

А вот Анна-Мария, получившая имя Марианны, снискала только всеобщую ненависть.

Маша была высокомерна? О, нет. Все познается в сравнении. Русская царевна не давала забыть о своем статусе, но с ней всегда можно было договориться, она никогда не повышала голоса на нижестоящих, была мила и любезна, не закатывала скандалов и истерик, родила детей…

Ее всегда можно было попросить о помощи, а ее отношение к мужу было неизменно почтительным.

И рядом – Марианна Пфальц-Нейбургская. Которая приехать не успела, а уже начала давить на мужа.

Испанский двор оценил обеих. И принялся травить немку в меру своих сил, а сил было много.

– Да как вы смеете!

– Я – смею, – спокойно ответствовал дон Хуан. – Вы, сударыня, не выполнили ничего из того, что от вас требовалось. Вы не жена, не мать – и не королева.

– Я – королева Испании!

– Тогда вам стоило бы заботиться об Испании, а не о своих… бедных родственниках.

Удар попал не в бровь, а в глаз. Именно – бедных. Испания, хоть и переживала сейчас не лучшие времена, но все равно была богаче родни Марианны на несколько порядков. И это раздражало женщину.

Что там, у нее не было даже украшений, приличествующих королеве, а драгоценности ее предшественницы Карл давать второй жене отказался. Он слишком любил Марию-Луизу, чтобы теперь…

Не говоря уж о сестре русского государя, которая нагло щеголяла то драгоценными изумрудами, то сапфирами, то рубинами, размером чуть ли не с перепелиное яйцо…*

* в те времена не всегда умели отличать полудрагоценные камни от драгоценных, поэтому часть рубинов или сапфиров, например, оказывалась впоследствии шпинелью, твердость по шкале Мооса это позволяла, прим. авт.

Как это так, у кого-то было, а у нее – не было!?

Да и дон Хуан любил и баловал супругу. Карлос – и тот благоволил противной девке с густо-синими глазами, черными волосами и матовой белой кожей! Внешность – еще один повод позавидовать и разозлиться. Увы, веснушки не пощадили благородную даму. Как ни прячься, но на жарком испанском солнце они высыпали горстями!

– Вы… отвратительны!

– Я не бриллиант, чтобы вы меня любили, – спокойно отбрил дон Хуан. – И заботиться обязан об Испании, а не о вашей многочисленной и голодной родне. Вы меня хорошо поняли, сударыня?

Даже само обращение уже было оскорблением, но что могла сделать Марианна?

– Ненавижу!!!

– Еще один раз Карлос мне пожалуется на супругу – и вы отправитесь в монастырь.

Дон Хуан вышел, а Марианна упала на кушетку, заливаясь слезами злости и ненависти.

Негодяй, мерзавец, подлец!!!

О, он мне за все, за все заплатит!!!

Кровью заплатит!!! А не он – так его дети!

Как это должно выглядеть, Марианна не представляла. Но тут главное желать, а случай обязательно представится.

* * *

Апраксина чествовали, как героя.

Ее величество Шарлотта лично принимала его во дворце, не слушая никаких отговорок. А Федор Матвеевич старался отказаться.

И некогда, и ему надо идти обратно, и даже – он человек военный, у него и придворного-то платья с собой нет…

Бесполезно.

Фон Ревентлов чуть ли не в ультимативной форме потребовал явления адмирала Апраксина пред светлы очи.

– Вы не понимаете, друг мой. Мы уже утратили надежду, ваш приход был подобен чуду. А потому…

А потому – прием у ее величества Матвею был обеспечен.

Королева оказалась симпатичной моложавой женщиной с очаровательной улыбкой и пышными золотистыми волосами, Анна Стюарт, про которую Матвей так же был наслышан – симпатичной леди с приятным тихим голосом. Георг…

Да, Матвей знал, что относится к нему предвзято. Но услышав от Конрада историю про то, как его высочество предлагал сдать столицу…

А как к нему относиться?

Сам Матвей держался бы до последнего, а потом сжег бы город вместе с собой, но не отдал врагу! А этот… одно название, что королевская кровь!

И в кого только пошел?

Кристиан – неглупый, решительный, отважный, царица Ульрика тоже женщина весьма неглупая, просто ей нет необходимости геройствовать, а этот…

Не удался братец.

Впрочем, внешне Матвей этого не показывал.

Мило улыбался, обсуждал то войну, то охоту, флиртовал с дамами – и в результате оказался в постели у симпатичной графини, муж которой был на войне. Почему бы и не улучшить людям породу? К обоюдному удовольствию?

А потом опять в море. Война еще не закончилась.

* * *

– Сонечка, как же я за них волнуюсь….

Софья Алексеевна посмотрела на царицу Ульяну, в девичестве Ульрику-Элеонору. Давно ли вечерние посиделки вошли у них в обычай?

Да очень недавно. Просто Уля повадилась в кабинет к Соне, посидеть с вышиванием, помолчать вместе – и царевна потихоньку привыкла. С разговорами Уля первая не лезла, но обсудить с ней можно было многое. Да и легче так…

Недаром раньше, еще во время второй мирровой, женщины собирались в избы-читальни, хоть как-то поговорить, поддержать друг друга, побыть вместе…

Так и призрак беды отступает перед многолюдством.

Любава к ним, кстати, не присоединялась. Вдовствующая царица была полностью поглощена своей беременностью. Дети были в Дьяково, родные разъехались…

– Все с ними будет хорошо, Улечка. Они победят и вернутся. Алексей сейчас в Финляндии, Ванечка с ним, они друг за