Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

не поможет. И своим людям она ничего не сможет предложить такого, чтобы они остались рядом с ней. Кто однажды предал, и во второй раз не побрезгует…

Софья ее даже убивать не будет, просто если на свет появится истинная биография Анны де Бейль… Жена Цезаря обязана быть вне подозрений. Жена Людовика? Она обязана быть еще чище!

Момент слабости прошел, и Анна улыбнулась супругу.

– О, Луи, вы такой умный!

Произнесенные нежным женским голоском слова, сползающая простыня, очаровательная улыбка… стоит ли говорить, что о политике больше речь не заходила?

Этот разговор у Людовика еще три раза из головы вылетит. А Анна сообщит, кому надо – и скоро, очень скоро, письмецо полетит на Русь. Пусть государыня решает, как тут поступить. Анна же…

Когда-нибудь она вернется домой…

Женщина не лгала себе. Она просто не понимала, что вернуться – не удастся. Она уже вросла в эту жизнь, уже пустила корни, здесь ее сын, возможно, будут и еще дети и внуки – как их бросишь? И все же… а вдруг?

Пусть она сейчас королева Франции, но до последней капли крови, до последнего вздоха она останется русской. А слабость?

Не было никакой слабости.

* * *

Зима…

Как же Софья любила это время. Именно здесь и сейчас. Белое покрывало на крышах Москвы, розоватое небо, голубоватые дымки из труб, золотые купола храмов, кокетливо поблескивающие из-под снежных шапок…

И санки.

Проехаться под звон бубенцов, по городу, выехать в лес, покататься там, доехать до Дьяково – и ненадолго вернуться в детство. И не надо ни о чем думать, можно просто погулять по лесу, а потом вернуться домой, выпить горячего чая, посидеть с детьми…

А еще – лыжи, коньки, небольшой прудик, залитый специально для царской семьи, детский счастливый визг, снеговики и снежки…

Жаль, что это бывает так редко. Но сегодня – получилось. И Соня с удовольствием наблюдала, как носятся наперегонки дети, как скользит по льду Ульрика, как выписывает небрежные фигуры Володя…

– Это ведь и есть твое счастье, правда?

Постаревшая за последнее время, но еще бодрая тетка Анна, с улыбкой смотрела на племянницу. Недавно она женила сына и теперь ожидала внуков.

– Еще Алеша и Ваня.

Софья улыбнулась, глядя на детей. Тетка анна тоже смотрела.

– Саша будет хорошим правителем после Алексея. А кто заменит тебя? Ты уже думала?

– Алёнка проявляет отличные способности. Думаю, что при соответствующем воспитании из нее получится отличный серый кардинал.

– Серый кардинал… а семья? Дети? Кардиналам их не положено, не так ли?

– Мне это не помешало, не помешает и ей.

Царевна Анна не знала про отца Жозефа, который когда-то состоял при кардинале Ришелье, а Софья не собиралась проводить экскурс в историю. Хотя сходство и прослеживалось, даже в том, что Франсуа Леклер дю Трамбле был намного более беспринципен, чем его патрон. Во имя великой идеи!

– Не равняй себя и дочь, Соня. Ты всегда была необычным ребенком…

Софья улыбнулась. Присела рядом с укутанной в бобровую шубу теткой.

– Это было так заметно?

– Не сразу, но я увидела. И была рада, что мы живем в Дьяково, подальше от внимательных глаз.

– А Аленка? Что ты о ней думаешь?

– Умная девочка. И честолюбивая. Не захочет ли она полной власти?

Вот тут Софья была уверена.

– Нет. Не захочет. Ей не нужно царствовать, ей нужно править, а в нашей стране это может делать только мужчина. Она же будет стоять за спиной у Александра.

– А когда у него появится жена? Дети? Ночная кукушка, знаешь ли…

– Мы с Ульрикой нашли общий язык, разве нет?

Софья умолчала о еще одном обстоятельстве. Жена… У Шан тоже была женой. И где она сейчас?

– Будем надеяться на лучшее, – тетка Анна смотрела вдаль, чуть прищурившись. Что она там видела? О чем думала?

– Пока все не так и плохо?

Софья умолчала о том, что она старалась приучать детей к системе. Пусть привыкают, что в одиночку править не получится. Кто-то должен быть рядом, чтобы правитель не наломал дров, кто-то верный и неглупый, но не желающий сидеть на троне. Она подобрала себе преемницу, когда-нибудь так поступит и Аленка.

– Все замечательно, Соня. Знаешь, я иногда думаю, что если завтра умру – это не страшно. Благодаря тебе я жила и живу полной жизнью, стала женой и матерью, люблю и любима… разве мало? Я не зря была на этой земле. И Танюшка, и Ирина…

– И чего ты об этом заговорила? – Софья ворчала, отмечая и морщинки на лице тетки, и ее грустную улыбку… шестьдесят лет здесь – это как восемьдесят – там. А то и под сотню.

– Не знаю. Но это правильно. Я буду молиться, чтобы у тебя все получилось.

– Помолись, тетушка. Нам нужны твои молитвы. А муж как?

– Возраст, Соня, возраст. Но знаешь, с этими мелкими его совершенно не чувствуешь. Когда то одно, то другое… да и ежи ему хорошо помогает, и дети тянутся, кстати говоря… ты же не хочешь его отстранить?

Софья возмущенно фыркнула.

– К чему? Он со своими обязанностями справляется, так стоит ли огород городить?

– Иногда я думаю, что если бы не ты, мы и не встретились бы. И его бы в живых не было, и меня уже…

Софья взмахнула рукой.

– Тетя, довольно! Такой чудесный день – и вдруг столько серьезности? Так нельзя! Запрещаю! И вообще – помчалась я кататься дальше, а то уши мерзнут!

– Государыня, срочное письмо…

Софья прошипела что-то невнятное сквозь зубы и приняла свиток. Развернула, пробежала глазами. Царевна Анна наблюдала за изменениями на лице племянницы. Вот минуту назад это была абсолютно счастливая женщина, жена, мать, которая ни о чем, кроме детей и не думала. А сейчас….

Сошлись на переносице тонкие брови, сверкнули глаза, сжались губы – кровавая царевна выглянула во всей красе.

– Соня?

– Этого я не спущу, – прошипела женщина не хуже трех гадюк. – Много на себя берет этот мерзавец!

– Сонюшка?

Письмо смялось под тонкими пальцами, блеснуло рубином кольцо – и показалось Анне каплей крови.

– Все в порядке, тетушка. Все хорошо.

– Алеша? Ванечка?

– И с ними тоже. Это другое… политика, будь она неладна!

– Да неужели? – поддразнила Анна племянницу.

Софья бросила взгляд на детей.

– Алёна!

Царевна Анна покачала головой.

– Девочку-то зачем от игр отрывать?

– Тетя, а как еще ее учить прикажешь?

– Пусть бы хоть погуляла, подурачилась…

– Она хочет править. И если захочет когда-нибудь занять мое место, пусть знает все заранее. Не будет у нее никаких беззаботных минут, ее в