Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Член Сената США кивнул, возвращаясь в кресло.

— Вы знаете, сэр Уинстон, когда вы говорили о «железном занавесе», я подумал, что это не метафора. Это реальность. Эти страны — Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния — они больше не свободны. Они под контролем Москвы.

— И это только начало, — сказал Черчилль. — Сталин не остановится на Восточной Европе. Он будет двигаться дальше — в Грецию, в Турцию, на Ближний Восток. И если мы не остановим Сталина сейчас, дальше остановить его будет невозможно.

— Я понимаю, — сказал сенатор. — И все-таки следует действовать осторожно. Если слишком громко заявлять о борьбе с Советами, этим можно расколоть страну. Есть те, кто считает, что мы должны сотрудничать со Сталиным.

— Сотрудничать? — Бывший глава британского правительства хмыкнул. — Мы сотрудничали с ним в сорок первом, а вы, американцы, помогали еще с сорокового. И что из этого вышло? Они взяли все, что могли, и еще больше. Сталин ни с кем не сотрудничает — он берет все, что плохо лежит.

Трумэн усмехнулся.

— Вы всегда так категоричны, сэр Уинстон.

— Я реалист, — ответил Черчилль. — И видел слишком много, чтобы верить в добрые намерения коммунистов.

Они замолчали. В камине прогорали дрова. За окнами все так же мела метель.

— Я подумаю над тем, что вы сказали, — сказал наконец член Сената, — но если мы решим действовать, мы должны быть осторожны. Мы не можем позволить себе ошибок.

— Ошибок не будет, — ответил Черчилль. — Если мы будем действовать сообща.

Он поднялся, протянул руку.

— Я уезжаю завтра утром. А вы, мой друг, подумайте над моими словами…

Гарри Трумэн пожал его руку.

— Спасибо, сэр Уинстон. Я сделаю все возможное, чтобы сказанное вами не пропало даром.

Отставной премьер-министр кивнул и вышел, оставив собеседника наедине со своими мыслями. Член Сената США некоторое время сидел неподвижно, глядя на пламя, думая о том, что только президент может позволить себе действовать в указанном гостем направлении.

Москва, внутренняя тюрьма НКГБ на Лубянке, допросная № 4. 20 января 1942 года.

В камере было холодно. Следователь по особо важным делам, полковник госбезопасности Семенов, сидел за столом, не торопливо раскуривая папиросу. Напротив него, на жестком табурете, ерзал бывший рейхсминистр пропаганды Йозеф Геббельс.

Геббельс был бледен, под глазами у него набрякли мешки. Он осунулся и казался совсем маленьким в своей тюремной одежде. Семенов посмотрел на него, выпустил дым в потолок и начал медленно, почти спокойно.

— Подследственный Геббельс, — сказал он, — вы знаете, почему вы здесь. Вы являетесь подозреваемым по делу о многочисленных нацистских преступлений, но мы должны разобраться и с остальными вашими делами.

Бывший министр имперской пропаганды молчал, опустив голову. В голове его крутились собственные речи, в которых он рассказывал о зверствах большевиков, абсолютно вымышленных, вернее, высосанных из пальца, как и вся пропаганда в гитлеровской Германии.

— Мне нужна информация о финансах вашего министерства, — продолжал полковник госбезопасности. — Где деньги, которые шли на пропаганду? Номера счетов? Какие банки и иные финансовые структуры вы использовали?

Геббельс поднял голову, посмотрел на следователя испуганным взглядом. Такого поворота он явно не ожидал. Поневоле вспомнилась беседа с маршалом Жуковым, который вел себя куда интеллигентнее этого чекиста.

— Это государственная тайна, — ответил бывший министр.

— Вы больше не в Третьем Рейхе, — сказал Семенов. — Вы находитесь под следствием на территории СССР, и обязаны сообщать обо всем, что интересует следствие.

Он взял папку с документами, лежащую на столе, и открыл ее, чтобы Геббельс мог видеть. Внутри лежали выдержки из банковских отчетов и платежных поручений. Понятно, что это была лишь небольшая часть.

— Нам известно о ваших счетах в Швейцарии, — сказал полковник госбезопасности. — Мы знаем, что через министерство проходили миллионы рейхсмарок. Известно нам и о ваших личных вкладах в банках. Если вы не дадите нам полной информации, это будет расцениваться нами как нежелание сотрудничать со следствием.

Геббельс спал с лица еще больше.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — попытался возразить он. — Все деньги были направлены на пропаганду и поддержку режима.

— Вы лжете, — ответил Семенов. — Мы нашли счета, на которых хранятся ваши личные средства. Счета в Швейцарии и Швеции. Ваша жена Магда также имела доступ к этим деньгам. Мы можем проверить все, но я предлагаю вам сотрудничать, чтобы вы могли смягчить свою участь.

— Я скажу, — сказал наконец бывший министр имперской пропаганды. — У меня есть сведения о счетах и о некоторых активах министерства, которые были переведены в нейтральные страны, но я хочу получить гарантии для моей семьи.

— Гарантии будут, если информация окажется полезной, — сказал следователь. — Но если вы попытаетесь нас обмануть, вы и ваша семья будете отвечать по советским законам, без всяких скидок.

— Я расскажу все, что знаю, — поспешил заверить его Геббельс.

Семенов откинулся на спинку стула. Цель была достигнута. Берия будет доволен. Допрос продолжался еще больше часа, и в конце него полковник госбезопасности знал о счетах и активах министерства пропаганды больше, чем кто-либо другой до него.

Теперь оставалось только проверить информацию и использовать ее для изъятия наличных средств и других активов из мест хранения. Сделать это будет не просто, но этим придется заниматься другим сотрудникам НКГБ.

Когда Геббельса увели, Семенов сделал пометку в блокноте: «Геббельс дал показания о счетах министерства пропаганды в Швейцарии, Швеции и Германии. Необходимо проверить через оперативные каналы».

Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии, кабинет начальника ООО. 21 января 1942 года.

Грибник работал за своим столом, когда вошел адъютант с папкой в руках. Он открыл ее, вынул листок и протянул начальнику, доложив:

— Товарищ майор государственной безопасности, шифровка из Москвы. Гриф «Совершенно секретно».

Начальник ООО взял у него листок, прочитал: «Особому отделу ОКС. На основании показаний подследственного Геббельса, провести операцию по изъятию активов Министерства народного просвещения и пропаганды бывшего рейха. Координаты объектов и коды доступа прилагаются. Исполнить в срок до 1 февраля. Исполнитель — начальник ООО, майор госбезопасности Грибник. Берия».

Майор госбезопасности перечитал текст дважды, отметил координаты и коды доступа, которые были приложены к шифровке. Поднял глаза на адъютанта. Тот, хоть и стоял навытяжку, казалось встал еще прямее.

— Срочно вызвать старшего лейтенанта Кравцова, — приказал Грибник.

— Есть,