Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

не менее, удостоверившись в загадочности происходящего, а именно добравшись до места предыдущей стоянки, они отдохнули и повернули назад, снова поднявшись на плато. Один момент: было уже изрядно за полночь!

До народа стало доходить, что дело не просто нечисто, а очень даже грязно. «Второй раз мы на это не попадемся!»— решили они… и повернули назад, в ущелье. Видимо, именно его они подозревали во всех тяжких. Очень вовремя, правда? С другой стороны, они располагали информацией не то чтобы ложной, но подлежащей лишь неверному истолкованию. Это нам повезло во всех отношениях — и снимки сделали в первой половине дня, и рядом с артефактом оказался один вынужденно бодрствующий человек, то есть ваш покорный слуга. Чем не везение! Кого-то мне оно напоминает.

— Слушай, Морган, можно вопрос? — Я слегка ткнул пальцем бок напарника, выцеживающего последние льдинки из контейнера с водой во «флягу» одного из археологов. Уже потеплело, и мы наслаждались первыми минутами нашего законного часа на свежем воздухе. Вот только вода никак не таяла.

— Смотря какой, — подозрительно откликнулся Морган.

— Приличный. Что именно ты забыл? За чем хотел вернуться?

— Да так, хреновину одну…

— Не ври, Мо, все вещи я лично переупаковывал. Все должно быть на месте!

— Вот увидишь! И молись, молись, что первым ее отыскал я, а не Джей!

— Ками… — Я ахнул и лихорадочно оглянулся на Паркера. Хвала богам, моя вечная угроза любезничала с кем-то из спасенных. — Ты что, захватил с собой лопату?!

Зловещий смешок был мне ответом. А через несколько часов Долина сделала поворот и принесла нас к нужному выходу из нее, сэкономив порядком времени и сил.

— Дарю вам цветочек, от сердца и почек!

А насчет «хреновины» мой напарник, можно сказать, попал в точку. И впрямь напоминает чем-то Armoracea rusticana sp., растение, именуемое на Земле и в колониях хреном обыкновенным. Только…

— Морган, как ты умудрился его выкопать?! У них же здесь корни на десяток метров в глубину!

— А эта дрянь между валунами росла, в промежутке свилась. Только я схватился за листья: дай, думаю, подержусь при подъеме, — она, зараза, возьми и выдернись! Ишь вымахала…

— А ну дай сюда, не трепи мою ма-а-аленькую, мою чахленькую… Да-да, сворачивай корень бухтами, как веревку… вот так, аригато! — Я трепетно принял из объятий Кейна нечто напоминающее лассо, вдруг сдуревшее и решившее завегетировать. Повертел в руках и повесил… на плечо. Куда его еще нормальные люди вешают, лассо-то?

— Аригато-о? Ну, уж нет, «спасибо» в карман не положишь! — Лукавый голос из-под термоткани.

— А что надо? — Я же говорил, извращенец еще тот! Паркер, при всех своих закидонах некоторым и в подметки не годится! Впрочем, нет, оба хороши, просто извращаются в разных плоскостях!

Действительность меня не обманула.

— Ну, я подумаю еще. Может, теперь ты у меня от щекотки похихикаешь… часок, другой, третий! Или же пооткровенничать заставлю. А может, и что другое. Ты трепещи, трепещи: у меня мно-о-го времени на раздумья! Ну не удача ли, а, Амано?

— Как посмотреть, — пробормотал я, любовно поглаживая добычу. Немного подумал: а не удавиться ли — и перевесил моток на шею. Может, электрический ток и впрямь движение протонов?

Впрочем, и неудачи бывают во благо, главное — уметь ими правильно пользоваться. Вот взять ту же Долину, теперь известную как плато Циферблата. Как люди с нею намаялись, а все на пользу! Правда, исследования до сих пор не сообщают нам главное — что же это, собственно, такое? Теорий десятки: то ли лаборатория, то ли результат эксперимента по сопряжению времени и пространства, а может, просто точный прибор, наподобие часов, но отмеряющий разные промежутки времени. А почему бы и нет? Не зря же мне то шестеренки мерещились, то песочные часы вспоминались! Подсознание всегда знает истину лучше нас. Целестианцы же загадочно молчат и наверняка улыбаются непонятной нам улыбкой.

Джей тогда, кстати, все-таки раздобыл лопату. А я-то думал: чем его привлек тот пожилой археолог? Но ничего выкопать наш приятель так и не успел! Вот это, я понимаю, настоящее везение!

Эпизод 21

«ПОТОМУ, ПОТОМУ ЧТО МЫ — ПИЛОТЫ…»

Морган Кейн.

Следственное Управление Службы Безопасности Федерации, Пятый Корпус, 12 февраля 2103 г., позднее утро.

Из тренажерного зала я выползал на последнем издыхании. То есть полумертвый. Мне было так хорошо, что ничего уже не хотелось — ни пить, ни есть, ни жить, ни… видеть моего горячо любимого напарника. Какого черта он здесь делает?! За все время совместной работы на благо человечества и его отдельных представителей в лице моей тетушки этот красавчик ни разу не проявлял интереса к Пятому Корпусу, где располагались Службы Флота. Зачем же ты приперся сюда именно сегодня, мой дорогой? Именно в тот день и час, когда я закончил сдачу очередного квалификационного экзамена?

Ни за что на свете не стал бы посещать летные курсы, если бы знал, каких жертв потребует невинное желание помочь младшей сестренке. Мало того, что каждый год мне приходится сдавать тесты, подтверждающие, что я еще не забыл, с какой стороны браться за штурвал, мое имя числится в списках летного состава, правда в запасе, но от этого легче не становится, потому что в случае мобилизации по поводу, скажем, внешней агрессии, мне надлежит «встать под ружье». В смысле сесть в кабину чего придется. И это самое «чего придется» я сегодня и гонял. До полного изнеможения. Кажется, даже тренажер устал, не то что инструктор, следящий за ходом тестов. Сначала, по его словам, мне надо было «настроиться». Потом — «расслабиться». Потом… На шестую просьбу показать «стандартную посадку» я нецензурно объяснил инструктору, как и куда именно «сяду», если предыдущие попытки не будут признаны удовлетворительными. А если не нравится моя манера вождения, бога ради, вычеркните меня из списков и разойдемся с миром! На последнее предложение инструктор — майор Наталья Кравцова, которую знакомые предпочитают называть «Таша», обладательница роскошной русой косы (и как она укладывает ее в шлем?), — гнусно усмехнулась и сказала: только через труп. Мой, именно мой, потому что из Флота «уходят только ногами вперед». На этой радостной ноте мы и расстались. До следующего года. То есть до моего следующего мучения, которое занимало обычно около двух недель восстанавливающих навыки тренировок. В нерабочее время, разумеется. Время, которого мне стало чертовски не хватать.

Так вот, когда я, весь такой красивый, отдохнувший и вообще замечательный (заметно не в себе то есть), вывалился в коридор и сфокусировал взгляд на чертовски