"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

— Ну что ты несёшь, глупая?! Я ведь по-хорошему хотел.

— Пойдите прочь от меня! — прокричала Таня, уже выбегая из чайной в парадную.

— Татьяна, да погоди ты! — прорычал Михаил, бросившись за ней, цедя сквозь зубы: — Вот упрямая девка.

— Миша, постой! — вдруг раздался позади строгий голос Немировой. — Оставь её! Ты с ума сошёл!

Михаил остановился, уже в двери, обернулся к матери и выпалил:

— Матушка, не вмешивайтесь, я сам разберусь!

— Я вижу, как ты разбираешься! Устроил в моём доме вертеп какой-то! Отчего не сказал ей нормально всё? Что ты, как дикарь какой-то ведёшь себя?

— Вы что, теперь нотации мне читать будете, матушка?

Через пару мгновений Танюша вылетела из дома матери Немирова, на ходу застегивая свой простенький редингот и держа в руках платок.

Побежала по дорожке между увядшими цветниками по направлению к ажурной ограде. Оглядываясь, видела, что на крыльце дома появился Михаил Александрович. Она же уже выскочила на улицу и, разглядев на другой стороне дороги извозчика, закричала ему:

— Извозчик! Извозчик!

Мужик чуть притормозил пролетку, и Таня быстро запрыгнула в нее.

— Гони к речному порту! И побыстрее!

— Слушаюсь, барышня.

Вечером, когда вернулись Степан и Егор, я с порога огорошила их новостью о новом доме. Я уже вовсю собирала вещи и намеревалась уже завтра переехать в усадьбу. Даже часа не хотела остаться со свекровью под одной крышей.

Если добросердечная барыня хотела мне помочь, надо было пользоваться.

И муж, и сын обрадовались такому известию, а Степан даже заметил:

— Ценит тебя барыня, Глашенька. Хорошо это.

Танюша из Буинска приехала молчаливая и мрачная. Только кратко сказала, что обо всем договорилась с Немировым, и что пароход отходит в Москву в десять утра через два дня. Я попыталась расспросить подробнее о ее встрече с Михаилом Александровичем и как ей удалось снизить цену на аренду места на пароходе, но дочка молчала и ни в какую не хотела рассказывать.

Почему-то мне казалось, что что-то произошло в Буинске, и причем касалось это именно Немирова и Танюши, но хоть убей, не могла понять что.

На следующее утро мы поехали осваиваться на новое место. Сначала все с Татьяной и Аленкой вымыли в том доме, а потом начали расставлять мебель, которая была занавешена тканями и стояла в углах комнат. В это время Степан и Егор с Васей перевезли все наши немногочисленные вещи от свекров. К вечеру того дня мы уже переехали в новый дом.

Конечно, предстояло еще много чего прибирать, но все равно спали мы уже на новом месте. В доме было пять спален, одна гостиная, столовая, кладовая, небольшая парадная и кухня с горницей для кухарки. Младшие дети заняли одну комнату, а всем остальным досталось по отдельной комнате. Правда, когда мы разгружали вещи, Степан вдруг заявил:

— Глаша, пора нам в одной спальне жить. Сколько еще будешь дуться на меня?

Я оглядела мужа, что сидел на табурете и чинил покосившуюся ножку стола в гостиной. Организм Степана уже совсем окреп, только ноги еще до конца не слушались. Он так и не мог вставать и ходить.

Я дождалась, пока мимо гостиной пройдет Егор с Аленкой, которые таскали вещи наверх. Подошла к мужу и сказала:

— Степан, я еще не готова. Думаешь, легко простить это всё?

Быстро отложив молоток на стол, муж выкинул руку и быстро притянул меня к себе. Я невольно плюхнулась к нему на колени, охнула от неожиданности.

— Намеренно доводишь меня? Да, Глаша? Хочешь подольше помучить?

— Нет.

— Тогда в одной комнате будем жить, как муж и жена, — заявил он твердо и положил руку на мой выпуклый живот. Вжался лицом мне в висок. — Не трону тебя, пока сама не захочешь. Обещаю. Только хочу, чтобы ты рядом была, голуба моя.

— Сказала же нет, Степан.

Послышались шаги, и я быстро вскочила с его колен. Муж окатил меня горящим темным взором и отвернулся. Опять обиделся. Последнее время наши отношения как-то не клеились, и я понимала, что виновата в этом была я. Не могла никак до конца простить его и потому держала на расстоянии, а Степану это жутко не нравилось.

Глава 67

В Москву я отправилась спустя три дня. Со мной поехал Егор. Когда реально замаячила перспектива стать настоящими купцами, наш старший сын очень воспрял духом. И стал относиться к моим яичкам и делу, что я пыталась наладить, совершенно по-другому. Серьезно и деловито.

Танюшу я оставила вместе с дедом Игнатом следить за птичником. Сейчас наше птичье хозяйство так разрослось, что за уходом за птицами барыня выделила ещё пятерых крепостных баб.

Отправились мы в Буинск с нашими яйцами рано-рано на рассвете, ещё даже не пропели первые петухи. Везли почти две тысячи штук, на трёх телегах. Слава Богу, в этот раз мы приехали заблаговременно и погрузились на пароход спокойно.

Егору я всё объясняла и поясняла по дороге, да и в Москве. Мы вместе ходили на переговоры с купцом Филипповым и графом Ртищевым. И заключили договора на поставку яиц на целый год. Только следующий наш «яичный вояж» в Москву должен был отправиться обозом по дорогам. Наступала зима, и судоходство закрывалось до весны.

Довольные заключёнными контрактами, мы с Егором вернулись домой спустя три недели. Сын был очень горд и счастлив, что теперь он сам мог работать на себя и вести торговлю, а в будущем стать купцом, а не просто служить у кого-то наёмным работником. Ведь раньше он очень хотел устроиться на службу к купцу Ермолаеву, но тот так и не взял его к себе.

Отношение Егора ко мне поменялось коренным образом. Если летом, когда я только попала в тело Глафиры, он говорил со мной сквозь зубы, ни во что не ставил и вообще считал меня дурной матерью, то теперь он во всём спрашивал моего совета, по-доброму смотрел мне в глаза и говорил вежливо и ласково, как и подобало любящему сыну. А на обратном пути, когда мы уже подплывали к Буинску и стояли с Егором на палубе, он приобнял меня, поцеловал в щеку и заявил:

— Мамка, ты такая замечательная. Я ведь не верил, что у тебя всё получится с этими яйцами. А теперь вижу, что ты стала другой: какой-то настоящей,