"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Ты много знаешь.

— Не особо. Просто… интересно стало. Я ж до Димки с некромантами не общался. Вот и полюбопытствовал, откуда и что взялось. Про вас тоже почитаю…

Прозвучало почти угрозой. Но ответить я не успел, потому как где-то там, в коридоре, бахнула дверь. А потом раздался звук шагов, заставший Орлова встрепенуться.

— Ну всё… — сказал он, спрыгивая. — Батя всё-таки приехал…

Потом поглядел на меня.

Вздохнул.

— Орать станет, не пугайся. Так-то он добрый. Просто нервы ни к чёрту.

Странно, с чего бы это.

Глава 9

И поныне во многих домах свято соблюдается обычай той особой рассадки гостей, которая первым делом учитывает чин и положение человека. А слуги не просто разносят блюда, но строго следят, дабы подавались оные по чинам, чтобы титулярный советник не получил блюдо прежде асессора, а поручик — прежде капитана.

Петербургский листок.

— Феликс Харитонович! — голос директора был нервозен. — Феликс Харитонович, прошу вас… держите себя в руках. В конце концов, это просто очередная детская выходка…

— В конце концов, — ответил ему густой тягучий бас, передразнивая. — Я устал от бесконечной череды этих детских выходок. И если всё так, как вы говорите, а оно так, поскольку вам я верю, то он совершенно потерял чувство реальности…

— По-моему, он всерьёз разозлился, — я накинул гимнастёрку и принялся застёгивать пуговицы.

— Ну да… — Орлов поглядел на дверь. Потом на стол, словно прикидывая, сумеет ли под него спрятаться. И на ботинки, сиротливо под ним лежащие. — Как-то обычно он куда спокойнее реагирует. Чтоб…

— Выпорет?

— Если бы. Читать заставит.

— И что?

— Жития святых. Если бы ты знал, какая это нудятина…

— Феликс Харитонович, но… чего вы хотите от мальчика? Это же ваш сын, — а вот теперь нервозность из директорского голоса ушла. — И мне кажется, что он не делает ничего такого, чего бы не делали вы.

С той стороны двери закашлялись.

И кажется, директор знал, как разговаривать с родителями.

— Напомнить вам тот случай, когда вы мне… — и перешёл на шёпот.

— Блин, не слышно, — огорчился Орлов, разом оказавшийся у двери.

— Это… ну… как бы… извините. Дураком был. Кстати, тогда отец меня выдрал так, что я неделю сидеть не мог!

— И как? Помогло?

— Нет, — вздохнул Феликс Харитонович. — Ладно. Обещаю. Пороть не стану.

— Жития… точно, жития святых, — Орлов сунул ноги в ботинки, одёрнул гимнастёрку и волосы пригладил. — Лучше бы порка.

— Чем лучше?

— Так… чутка потерпишь, а потом свободен. Можно лежать у себя, стонать и жаловаться на жизнь. А тебя все жалеют. То маменька пришлёт чего-нибудь вкусного, то нянюшка, то сестры… у меня, к слову, четыре сестры!

— Сочувствую. У меня одна, но и её хватает.

— Да не, мои хорошие, пусть и мелкие. А с «Житиями» одни мучения и никакого сочувствия.

Дверь всё-таки открылась.

— Надо же, — сказал массивный рыжеволосый мужчина, окинувши комнатушку взглядом. — А он тут у вас не один.

— Действительно, — директор выглядел несколько смущённым. — Савелий? А вы тут как оказались?

— Георгий Константинович отправил, — решил нажаловаться я, нет, вряд ли оно поможет, но вдруг. — За дерзость.

— Понятно, — выражение лица директора было таким, что стало очевидно — ему и вправду всё понятно. И возможно даже Георгия Константиновича ждёт неприятный разговор, но и только. — Что ж, полагаю, и вы можете быть свободны.

— Идём, — мрачно произнёс Орлов-старший, сторонясь.

— Отец, позволь тебе представить моего нового друга, — Никита плечи расправил, руки за спину заложил и принял обличье образцового гимназиста. — Это Савелий Иванович… Гронский.

А паузу перед фамилией мог бы не делать.

— Доброго дня, — сказал я и даже поклон изобразил. — Рад познакомиться…

Руку протягивать не стал, потому что не по чину.

А вот Орлов-старший меня разглядывал с немалым интересом. Потом вздохнул, окончательно успокоившись, и произнёс:

— И на что он тебя подбил?

— Я? — возмутился Никита. — Да он уже тут был, когда меня отправили!

— Был, — подтвердил я. — Мы тут независимо друг от друга оказались. Несчастное стечение обстоятельств.

— Ну-ну, — Орлов-старший хмыкнул и, посторонившись, велел. — На выход, стечения…

Уговаривать не пришлось.

А во дворе меня тоже встречали. Мрачная фигура Еремея выделялась на фоне стриженых кустов и аккуратных лужаек, как-то намекая о бренности бытия и неотвратимости расплаты. За спиной его виднелся Метелька, вид у которого был донельзя несчастным. Завидевши нас, он развёл руками, мол, так получилось.

— А это кто? — поинтересовался Никита Орлов, который в присутствии отца изрядно присмирел. Вон, даже какая-то степенность в обличье появилась.

— Это? Мой воспитатель. Еремеем звать… наверное, сестра послала.

— Воспитатель? — а вот Орлов-старший шаг замедлил. И вовсе остановился прямо напротив Еремея. И взглядом его смерил с головы до пят, а потом наоборот.

Повернулся, поглядел на меня.

Снова на Еремея.

— Воспитатель, стало быть? — уточнил он. А после, широко улыбнувшись, протянул руку. — Экая встреча неожиданная! А говорили, что ты помер!

— Врут люди, — откликнулся Еремей и на рукопожатие ответил. — А вы, ваша милость, подросли малость…

— Есть такое! — Феликс Харитонович хохотнул. — Видишь, и подрос, и семьёй обзавёлся… сын вот.

И взявши Никиту за шкирку, просто переставил перед собой.

— Хорош. Вылитый вы. Такая же физия пройдошистая.

— Это да… это есть такое… хотя мне вот кажется, что я посерьёзнее в его годы был.

— Кажется, — разуверил Еремей. — Такой же оболтус. Я ж помню.

— И я вот… помню, — Орлов-старший шею потёр. Потом презадумчиво поглядел на притихшего Орлова. И перевёл взгляд на меня.

На Метельку.

— А это… твои воспитанники, стало быть?

— Они самые.

— Двое?

— Двое.

Ещё бы пальцы загнул, пересчитывая.

— А, может, и для третьего местечко сыщется? Не бесплатно, само собою…

— Пап⁈

На этот сдавленный писк внимания не обратили.

— А разве у Орловых своего наставника нет? — Еремей определённо удивился. — Слыхал же, что Кудьяшев в ваш род пошёл.

— Пошёл… да… — Феликс Харитонович оглянулся. — Давайте, вас подвезу, заодно