Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров

Я слушал девчонку и одновременно делал ещё один важный вывод. Снова практичный.

По большому счёту, Анастасия была ни сном ни духом о той ситуации, которая произошла со мной. И уж тем более она не знала о моей связи с адмиралом Козыревым. Для неё всё это было просто биографией известной семьи, набором фактов без подводных камней.

А это означало, что как минимум одной проблемой стало меньше.

— Ну вот, — подытожила она, — это, в принципе, всё, что я знаю по этому поводу.

Я медленно разжал пальцы, поставил стакан на стол. Конечно, на этом девушка не успокоилась.

— Ну а вы, Афанасий Александрович, расскажите мне, пожалуйста, что на самом деле происходит. И как вы вообще оказались в холодном море?

Я не ответил сразу. Спокойно доел сливки с тёртым орехом и шоколадной крошкой. Потом сделал глоток из стакана. Назвать это блюдо кофе язык, конечно, не поворачивался. Но и он оказался неожиданно хорошим. В общем, получился целый праздник вкуса — кто бы мог подумать.

Молчал я, разумеется, не просто так.

Со стороны, наверное, казалось, что я просто наслаждаюсь напитком, смакую. Но на самом деле мне нужно было хорошо подумать. Очень хорошо. О том, что именно я скажу дальше и, главное, как это подам. Тоже почти как блюдо.

Что девчонка была смекалистая — это я уже понял. И чуйка у Анастасии была развита будь здоров. А такие, если уж вцепятся в тему, просто так её не отпускают. Будет копать, сопоставлять, проверять. И если где-то почувствует фальшь — сразу заметит и учтёт, даже если вслух ничего не скажет.

Так что импровизировать здесь было нельзя.

Нужно было дать ей ровно столько, сколько нужно. Не больше и не меньше.

— Да вот, милая… — наконец заговорил я. — Я ведь тебя отнюдь не просто так расспрашивал о том, что тебе известно.

Я сделал короткий вдох, собирая мысли.

— Думал, может, если ты уже что-то знаешь, ситуация сама по себе будет проще складываться. Без лишних догадок и недосказанностей. Просто… тут-то дело такое, — продолжил я, глядя на корреспондентку поверх стакана. — Понятное дело, что я никакой тебе не пришелец из прошлого или откуда бы то ни было ещё. Я просто самый обыкновенный дед.

Я отломил кусочек торта, аккуратно положил его в рот и не торопясь прожевал.

— Но вопрос, милая, в другом, — продолжил я, вытерев губы салфеткой. — Я действительно совершенно ничего не помню до того момента, как в воде оказался.

Девчонка коротко кивнула. По её глазам было невозможно понять, верит она мне или нет. Во взгляде не было ни явного скепсиса, ни доверия — только внимательное ожидание. Будто всё самое главное ещё впереди.

— И поэтому, милая, — я развёл ладони в стороны, — я, скажем так, с удовольствием бы сам это узнал. Даже подумал, что, может быть, ты-то знаешь больше и сможешь пролить свет на всю эту историю.

Анастасия начала часто моргать, явно подбирая ответ. Видно было, как в голове у неё быстро крутятся варианты — что сказать, как сказать и куда этот разговор вообще может зайти.

Понятно, она ожидала чего-то другого. Захватывающего рассказа в духе американского блокбастера. Всякие там тайные эксперименты, вспышка света, провал во времени. А вместо этого получила пожилого человека, который утверждает, что был без памяти и сам ничего не понимает.

Но в одном я насчёт неё не ошибся. Так просто сдаваться девчонка не собиралась. И тему отпускать — тем более.

Анастасия, наконец, отставила свой кофе, вздохнула.

— Афанасий Александрович, мне хорошо известно, что у… скажем так, прежнего Афанасия Александровича имелся конфликт с адмиралом Козыревым.

— Ух ты… — отозвался я, продолжая есть это, как его там назвали… ах да, тирамису.

Надо признать, вещь оказалась действительно вкусная. Хотя, конечно, ни в какое сравнение с нормальным «Рыжиком» не шла — это уж святое. Но всё равно… не знал, не знал.

Я ел и слушал корреспондентку вполуха, потому что она говорила общими словами. Было видно, что самой ей толком неизвестно, что именно произошло тридцать лет назад. В тот день, когда я погиб, а Козырев меня предал. Для Анастасии это была не трагедия и не личная история — просто пункт в чьём-то досье, обрывок слухов и намёк на старый конфликт.

— Вы как-то можете это прокомментировать? — осторожно спросила она.

Я пожал плечами.

— Не-а, — только и сказал я. — Никак не могу. Потому что понятия не имею ни о том самом Афанасии Александровиче, ни об этом Козыреве.

Так оно и должно было быть в рамках той версии, которую я выбрал. Естественнно, это не всё.

Конечно, Анастасия сейчас спросит, почему же тогда я так внимательно смотрел на плакат с изображением одного из Козыревых. Почему задержал взгляд и напрягся. Но она этого не сделала. только склонила голову набок и внимательно на меня посмотрела. Что ж, решила оставить на потом? Умно.

С другой стороны, вот Холмс же, то есть Халмаев, мне поверил. А тут девочка молоденькая, пороху ещё не нюхала. Может, действительно поверила — и просто теперь разочарована? Я помолчал секунду, тоже присматриваясь к ней над тарелкой с десертом, а потом добавил уже как бы между делом:

— А у тебя самой-то какой к этим Козыревым интерес?

Девчонка вздрогнула. Едва заметно, но достаточно, чтобы я это отметил. И отвечать она ничего не стала. Просто перестала меня разглядывать и замолчала, будто я нащупал что-то болезненное и не предназначенное для посторонних.

Ага, тут не просто й журналистский интерес… Что-то личное. Или опасное. А может, то и другое сразу.

— Ой, Афанасий Александрович, мне пора, — сказала она неожиданно спешно, поднимаясь из-за стола. — Может быть… вы тогда запишете мой номер? Если вдруг что-то вспомните.

Последнее слово она произнесла с каким-то странным ударением, но я не был уверен, намёк ли это на то, что она меня насквозь видит — или просто странная молодёжная манера разговаривать. Вспомнив, какое впечатление произвёл мой телефон на Джонни, я решил не светить его лишний раз. Вместо этого хотел было попросить ручку и салфетку, но девчонка уже достала визитку и протянула её мне.

— Вот, я всегда на связи, — сказала Анастасия. — А сейчас мне действительно нужно бежать. Оплачивать ничего не нужно, всё спишется с депозита нашей редакции.

Говорила она уже на ходу, направляясь к выходу. Я проводил её взглядом, всё ещё недоумевая, куда