Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Вот и славно, – Сокол вовремя скрыл усмешку, впрочем, добрую.

Он-то точно знал, что это ему хотелось, чтобы терем получил надёжного… не то, чтоб сторожа, а того, кто будет тут появляться и радоваться этому дому, саду, присматривать за ними.

– Вообще удачно вышло! Норуши никак не могут считать этот дом своим – условие трёх поколений хозяек не выполнено, зато лучше любого дипломированного садовника присмотрят за садом, да и в доме наведут шороху – чисто автоматически, просто потому что иначе не могут. Крамеш и Вран смогут поддерживать тепло, благо тут дров на несколько лет запасено. Тяночка в местных лесах порыскает, глядишь, тоже польза будет. Да и опять же, тяжко ему всё время в городе, а так – самое то! А ещё… ещё тут можно и мне поразмяться!

Что ни говори, а его более острые слух и обоняние иногда оказывали дурную услугу… И тогда городские улицы начинали казаться Соколу бетонной западнёй, сжимающейся вокруг, воздух, наполненный выхлопами, душил, а в голове начинало шуметь от голосов, уличного людского шума, машин, строек.

Именно поэтому он выбрал квартиру на самом последнем этаже высоченного жилого комплекса, именно поэтому из окна этой квартиры вылетал сокол, который часами кружил на немыслимой высоте, отдыхая от города. Только вот не так уж и много времени у него было на высокие полёты – куда деваться от съёмок, сопутствующих проектов, людей, встреч, обязательного общения. А тут ещё гостиница с ветклиникой, детективное агентство да прочие проекты, куда он вполне дальновидно вкладывал деньги.

– Ну вот… а теперь можно сделать шаг и оказаться не просто в тереме, а в тереме, стоящем в дремучем лесу! Дивно, что ни говори! – решил Сокол, сбегая по ступенькам крыльца.

Через миг он уже взвился вверх, разбивая крыльями ветренные порывы, с наслаждением вдыхая холодный воздух, упиваясь свободой и этой своей, личной осенью, неожиданно подаренной ему очень порядочными и хозяйственными норушами.

Таня ещё не совсем привыкла к тому, что начальство стартует в небо со скоростью вполне себе приличного самолёта, так что неосознанно вздрогнула, а потом проводила взглядом стремительно удаляющуюся птицу и счастливо вздохнула:

– Как же тут хорошо!

– И ничего хорошего я не вижу в том, что ты выскочила на холод без куртки! – из дома вышел Вран с Таниной курткой, которую она взять-то взяла, а вот накинуть на себя забыла, да так и выбежала из дома в тонком свитерке. – Тань, что ты как маленькая, а? Ты чего?

Он изумился, увидев, насколько счастливой выглядит его названная сестра.

– Я просто рада…

– Это да… тут хорошо. И отдохнуть тебе есть где! – он хозяйственно обвёл взглядом сад.

– Я не только этому всему рада! Я просто счастлива, что ты у меня есть! – Таня, сама не сильно-то избалованная такими словами, не считала, что их надо как-то сдерживать.

Любишь – скажи об этом. Рад кому-то – не скрывай. Всё равно, сколько бы ни говорил, этого всегда мало.

Даже если кто-то, кому адресованы эти слова, замкнут, закрыт, застёгнут в душе на все пуговицы, даже если не поймёт, это уже не так важно – сказано – услышано – принято.

Вран пока не очень-то умел реагировать на такие прямые слова, что ответить не знал, зато разулыбался так, что и без ответа всё стало понятно, да и куртка, в которую он Таню закутал, помогала выразить его ответ.

– Трогательный такой… – Шушана, на секунду выглянувшая из встенной двери и увидевшая свою Таню и её Врана, потёрла нос и погладила дверной косяк.

Если честно, ей тоже очень хотелось там погулять, но надо было ждать возвращения Тишинора – хоть кто-то из взрослых норушей должен был оставаться дома, вот она и стояла на цыпочках, забравшись на стул в комнате гостиницы.

– Ничего, я подожду. Тишинору-то очень-очень хотелось побегать по земле, проведать свои посадки трав, поговорить с тамошними яблонями, а уж если учесть разрешение Сокола на огород, то Тишун ещё не скоро вернётся. Ну пускай отдохнёт!

Муринка за братом не успевала, поэтому оббежала несколько яблонек, но они уже засыпали, откликнуться на ласку, конечно, смогли, но полноценного общения не вышло.

– Оно и понятно, шшпят пошти! – гладила яблочные стволы норушка, – Ну и ладно, а то у меня лапошшки уже замерзли! Тань, Таняя! Ты меня возьми в карман, а? А то я маленькая, а тут всё большое такое и ещё пока незнакомое!

Ключевое слово во всём этом было «пока»…

Соколовский, вернувшись после полёта и оценив боевой настрой норушинки, изменил первоначальное решение и велел двери пропускать трёх младших норушей только в сопровождении кого-то старшего.

– Исключительно ради спокойствия! – рассудил он.

***

Первый визит Тани в терем был коротким – только и получилось, что подышать воздухом в саду, а потом пришлось возвращаться и идти на работу, а потом, по возвращении, заниматься кучей дел, хозяйственных и не очень.

– Хорошо хоть Сшевил и Шшос сами питаются, – думала Татьяна, наблюдая за разъярённым Крамешем, столкнувшимся с «таким скoтoм, хоть и змеем, какого даже в вороньих стаях не сыщешь!»

– Да чем он тебя так достал? – удивлялся Вран.

– Он ничего не жррёт! – сварливо отвечал Крамеш. – Утверрждает, что вся пища, которую ему прривозят, воняет людьми, а он такую сквeррну не может употрреблять. Да… видел я его с высоты птичьего полёта, но Сокол велел коррмить! Нет, можно было бы заморрочить, чтоб жрррaл, что дают, но кто его знает, как на змея в наморрднике, в смысле, в ошейнике, действует наш моррок.

Таня только глаза прикрыла… вот чего ей не хватало, так это змея, который объявил голодовку. Нет, разумеется, Соколовский просто приказал Сшайну есть, и тот бы послушался, даже если бы перед ним была сухая трава, но…

– Но нельзя же постоянно его дёргать такими вопросами! – рассуждала Таня, морально готовясь к походу в гусятник. – Раз он меня уполномочил общаться со змеем, надо мне учиться это делать.

А тут ещё и Шушана озабоченно сообщила, что новый уборщик мало того что ничего не ест, так ещё и ничего не делает!

– То есть, вроде как делает, но я бы сказала, что результата нет! Наверно, надо Соколу сказать!

– Погоди… давай я попробую. В