Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Спасибо вам большое за бдительность! – Сокол самолично проводил капитана к выходу, покрутил визитку, которую ему вручили и передал её Татьяне.

– Бедняга, небось, и поквартирное знакомство будет устраивать, он, похоже, очень ответственный, так вы не удивляйтесь, если он вас не вспомнит.

– Не буду! – пообещала ему Таня – этакой малости удивляться она бы и не подумала.

– Так… ну, как я понимаю, с козлом вы уже слегка познакомились? – Соколовский покрутил носом, намекая на устойчивое амбре, зависшее в воздухе.

– Очень коротко! – кивнула Татьяна.

– Могу себе представить. Да, кстати, вы говорили, что ему какой-то станок нужен для стрижки копыт? А как он должен выглядеть? Я могу заказать мастерам, они к ночи изготовят. Только я бы не хотел затягивать! Если не успеем до его возврата в людскую форму, то его возвращать в исконные будет нельзя, а ещё полгода его терпеть… Таня, если можно, то мне бы хотелось, чтобы вы завтра с утра этим занялись. Насколько я помню, у вас выходные начинаются, да?

– Да.

– Я, разумеется, компенсирую, но, поверьте мне, это надо сделать срочно!

– Ну, раз надо, будем делать. Единственное, хорошо бы его перед этим помыть. И запах слегка поменьше будет, а главное, чуть мягче станут копыта, – Таня, прищурившись, припомнила, что запасливый главврач даже копытные ножницы и кусачки с рашпилем для копыт на всякий случай закупил.

– Надо – значит, помоем! – Соколовский на миг призадумался, а потом негромко позвал: – Сшайр, иди сюда!

В стене возникла дверь, и из неё очень осторожно выглянул Сшайр.

– Завтра утром будешь мыть козла! – приказал ему Соколовский.

– Шшшшта? – изумление, возникшее на физиономии полоза, было воистину безграничным. – Как мыыыыть? Какого козла?

– Именно мыть! Какого? Грязного и вредного! А как именно, тебе Татьяна скажет!

Сшайр явно очень сильно жалел, что он не василиск, но так как Соколовский на него больше не обращал внимание, а Таня, привыкнув к камнедробительным кошачьим взглядам, целиком и полностью игнорировала всякие разные… зрительные пожелания, ему ничего не оставалось, как удалиться обратно, шипеть о горькой своей судьбинушке и скорбеть о том, как он дополз до такого унижения.

Таня попросила выглянувшую из-под лестницы Шушану показать козла, чтобы определится с размерами станка для стрижки копыт. Когда стена стала прозрачной, она увидела и рассмотрела его внимательно, а потом повернулась к Соколовскому.

– Я не смогу его в станок поместить. Он огромный! Просто не подниму.

– Ну, об этом не волнуйтесь, его сова поднимет, а по поведению – я подстрахую.

– А почему не я? – удивился Крамеш, прилетевший на шум, усевшийся на перила лестницы и пристально рассматривающий здоровенного козла, который разбегался и бил рогами в дверь.

Правда, время от времени, разнообразия ради, он «простукивал» и стены, видимо, надеясь обнаружить слабое место в кладке.

– Крамеш, это козёл из исконных земель. Очень сильный и крайне мерзкого характера.

– Моррочник?

– К счастью, нет, тогда бы от него совсем спасу не было бы… – поморщился Соколовский. – Правда, папенька у него ещё более мерзкий!

– Да что ж там за папенька? – пробормотала Татьяна, практически неслышно, но Сокол усмехнулся:

– О нём даже Александр Афанасьев писал, поместив его историю в своём сборнике. Если коротко, то жил-был один невыносимый тип, который сильно достал кое-кого… настолько, что на него накинули козлиную шкуру. Вроде как… одно к одному – раз характер такой, то и рога с копытами получай! Тип был довольно богат, слугам деваться было некуда, продолжили ему служить, а вот потом втемяшилось ему в его рогатую башку жениться. Но кто ж за козла-то замуж пойдёт? Само собой, ни одна девица не хотела.

– Ещё бы… – поёжилась Таня.

– Тогда он приладился девушек красть. Украдёт, а его почему-то не любят, нос воротят! А он ещё и сопливый был, мерзкий до ужаса! – Сокол невольно скривился. – Короче, как только девушка начинает выказывать недовольство, он её… ну, вообще, сразу вдовец и всё, а голову – на забор, на всеобщее обозрение.

Таня аж отшатнулась от стены, за которой бесчинствовал козёл.

– Ну да… я ж говорю, что крайне мерзкий у него папаша! – кивнул Сокол. – Так вот, крал он девушек, крал, а потом спёр одну, которая не побрезговала его мордой, а такая хозяйственная оказалась, представляете? Платком рожу вытерла, присмотрелась, да и не стала скандалы закатывать. Он обрадовался, казнить само собой не стал, но куда характер-то мерзкий девать?

– Некуда! – подсказал Крамеш

– Точно! – усмехнулся Филипп. – Танечка, если вы на ЭТО насмотрелись, пойдёмте уже, а то запах тут…

Когда они поднялись на второй этаж, Соколовский продолжил:

– Девушка было собралась на свадьбу к старшей сестре, так этот козёл-родоначальник коней ей выдал, повозку богатую выдал, а сам шкуру козлиную скинул, уже можно было, раз его приняли в ней, да и гусляром отправился на эту свадьбу.

– Зачем?

– Как зачем? – усмехнулся Сокол, – Козлиться! И как жену увидел, так и давай дразнить «козлова жена», «козлова жена». А она тоже с характером, по физиономии гусляру съездила, в повозку и к мужу домой. А там её уже козёл поджидает. Короче, несколько раз он так изгалялся, пока она не успела приехать раньше и не обнаружила на полатях его козлиную шкуру. Шкуру она сожгла, потому как никакого терпения у неё уже не было, этот её супружник стал перманентно человеком, но вот главное-то осталось…

– Характер? – догадалась Таня.

– Он самый! Это ж как шило, которое в мешке не утаить! И это, с позволения сказать, характерное шило, передалось его сыночку. Которому нет бы сидеть тихо, так он попёрся людей посмотреть, себя показать… Короче, допоказывался до моей родственницы и достал её так, что она опять козлиную шкуру набросила, только уже с другим приговором – полгода этот козлопотомок козёл, полгода человек. Между нами, я не уверен, что без шкуры он лучше!

Крамеш слушал Соколовского открыв клюв, а потом не выдержал, спросил:

– Да что ж он такого вашей ррродственице сделал?

Примечание автора: сказка сборника Афанасьева так и называется "Козлова жена".

Глава 22. А утро вечера мудренее, наверное

Соколовский покосился на Крамеша и хмыкнул…

– Самое смешное, что всё, что было сделано,