Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Да и женишься, кто тебе мешает? – удивился Соколовский, а потом сопоставив усилия, с которыми козёл начал вырываться, противно скрежеща разросшимися копытами по полу и реальную панику в налитых кровью глазах, расхохотался.

– Ну ты и баран, хоть и козёл! Я ж тебе всё объяснил! Слушать надо было, а не вопить дурниной почём зря. Никто тебя всяких… ценностей лишать не собирается! Просто копыта тебе Таня подрежет и всё!

– А рррога? – козёл, намертво зажатый между дверным косяком и здоровенными змеиными кольцами Сшайра, с ужасом смотрел на ножовку.

– И рога с тобой будут! Кому ты безрогий-то нужен? Во владениях, которые тебе отец подарил, вся история держится на твоих рогах, так что не трепещи ты так! Сшайр, не удуши его. Я, конечно, тебя понимаю, самому хочется, но деваться некуда…

Сшайр, который понял, что удержать копытного паразита может только в истинном виде, с неохотой подразжал хватку, и обнаглевшая скотина, тут же переставшая чего-то там бояться, моментально попыталась прибить его шею пониже головы рогами к стене.

– Никаких тормозов, чувства самосохранения да и просто минимального разума! – вздохнул Соколовский, выдирая козла из тугих колец песочно-золотистого змея. – Ни-че-го не меняется! Вот странно, и как такое парадоксальное создание мало того, что выживает, так ещё и голову некоторым дурит?

Держа козла на весу, как напроказившего котёнка, Филипп ловко впихнул его спиной вниз в нехитрое устройство, напоминающее прочную раму с повешенным внизу гамаком.

Тело козла моментально плотно осело в гамак, а ноги задрались вверх, не давая своему владельцу никаких шансов как-то перевернуться и встать на копыта.

Козёл подёргался, пытаясь освободиться, а потом, осознав тщетность этих попыток, принялся ругаться.

– Тань, а можно ему пасть завязать? – поинтересовался Вран, вызвавшийся ассистировать.

– Не можно, а нужно! – решил Соколовский.

Второй ассистент – Крамеш, язвительно ухмыляясь, в несколько слоёв плотненько накрутил на козлиную морду белый бинтик и завязал его бантиком.

Тут удовольствие от происходящего начал получать даже змей, который воспользовался тем, что про него забыли и сначала озирался, запоминая помещение – мало ли, пригодится для побега, а потом просто развлекался редким зрелищем – козлиным маникюром.

– Сначала отпилить ножовкой… потом обрезать ещё столько же, а потом рашпилем равнять! Даже просто перечислять устанешь! – Вран посчитал ближайшие Танины планы. – Тань, отдай ножовку! Вон то копыто я ему подравняю, а ты пока это кусачками покромсай.

Крамеш тоже принялся за дело, а Соколовский удобно уселся на стул и наслаждался созерцанием – известно же, что лучший отдых – это оно и есть – наблюдение за тем, как горит огонь, течёт вода и работает кто-то другой.

Через некоторое время все четыре козлиные копыта стали выглядеть не в пример аккуратнее, а вскоре и вовсе выглядели идеально.

– Как бы всё! – Татьяна с видом скульптора, закончившего творить, отошла на полшага, осмотрела результат и довольно кивнула. – Готово!

– Прямо красота! – усмехнулся Соколовский, за шкирку извлекая козла из гамака. – Ты как, лишенец? А! Да, морда-то обеззвучена.

Бинтик, так гармонично заткнувший словоизвержение козла, был развязан, а вот дальнейшее ошарашило всех!

– Я её с собой забираю! Может, вообще женюсь! – выдал козёл, опробовав новые копыта и кивнув на Таню.

– Нет, спасибо! – уверенно отказалась Татьяна.

– А тебя, женщина, никто и не спрашивает! Я её выбрал! – сообщил он Соколовскому.

– Перетопчешься! – моментально прилетевший ответ Сокола, оскорбил козла чрезвычайно.

– Ты мне вообще должен! Понял? – набычился козёл, на всякий случай шаркнув наманикюренным копытом по полу.

– И когда ж я тебе успел задолжать-то? – насмешливо поднятая бровь не обманула никого, кроме козла – Сокол разозлился сильно и всерьёз.

– А когда твоя тётка на меня шкуру набросила!

– Эээ, нет уж, ты сам тётку довёл, сам с ней и считайся. Правда, могу дать хороший совет, причём забесплатно! Лучше не лезь, а то она козлятину иногда потребляет, говорит, что это амбрэ её очень взбадривает. А вот моего долга перед тобой ни полушки нет! Я, знаешь ли, долги не коплю, сразу раздаю, кому что положено!

Козёл чуть призадумался – звучало это угрожающе, да и веяло от Сокола такой ледяной яростью, что он было притормозил, но, увы, ненадолго – куда ж деваться от мерзкого характера?

– И всё равно я её заберу! Она мне понравилась. Дури, правда, в девке много, но это я легко выбью!

Через три с половиной секунды он каким-то удивительным образом оказался в том самом гамаке, откуда его только что достали, с мордой, плотно обмотанной тем же самым бинтиком, завязанным уже на серьёзный узел, и с совершенно разъярёнными Враном и Крамешем непосредственно у критических точек собственного организма.

– Филипп Иванович, а вам ЭТО точно нужно в живом виде? Может, шкурррра тоже подойдёт? – рыкнул Вран.

Крамеш все свои силы тратил на то, чтобы безо всяких вопросов не прибить негодную животину, так что он молчал, только взгляд стал очень уж тяжёлым и сжимались кулаки.

– Нее, шкуры будет мало, – с явным сожалением ответил Соколовский. – Хотя… я подумаю ещё над этой идеей! Слышь, ты! Козёл! В сторону Татьяны даже не смотри, иначе я тебя лично тётеньке доставлю. ТОЙ САМОЙ тётеньке! Понял?

Невнятное гудение из-под бинтика можно было трактовать как угодно, но козлиные глаза вдруг уставились на Татьяну, которая весьма профессионально перебирала скальпели, а потом почему-то деловито улыбнулась в сторону козла.

И почему ему казалось, что она такая… беззащитная и внушаемая, а? Наверное, потому, что он очень любил, разумеется, в людском виде, выбирать себе девушек, которые по какой-то странной причине, принимали его грубость за решительность, хамство – за проявление сильных и ярких чувств, разумеется, к очередной несчастной, тотальное безделье – за «поиск себя», а абсолютное безразличие – за этакую мужскую сдержанность.

В этих землях таких девиц было много… И если в исконных за попытку пожить в чужой избе на всём готовом можно было прилично получить от отца или другого родича девицы, то тут – гуляй – не хочу!

Вот и не хотел он, категорически не желал возвращаться!

Зачем? Ну, вот зачем ему уходить из такого дивного мироустройства, когда ему самому и делать-то ничего не надо