Повседневная медицина в мире монстродевушек - Вячеслав Танков

протягивает руку. Ума там много не надо — достаточно капли крови, пары слов и моего имени. Легкая вспышка — и вот на пергаменте под договором красуется имя нового хозяина зверодевушки, которую, кстати, зовут Эйя. Сразу после этого касаюсь лба бывшего хозяина, погружая того в сон. У меня на него еще есть планы. Беру его в охапку, как мешок с говном и куда более бережно беру Эйю, которая все еще пребывает без сознания, и возвращаюсь в особняк. На сегодня хватит приключений.

Глава 18

Месть зайчатины

Когда Эйя приходит в себя, аккуратно и осторожно рассказываю ей о произошедшем, упоминая о том, что исцелил ее раны. Зайка скукоживается в уголке кровати, не в силах принять недавние события. Как и следовало ожидать, она ничего не помнит с того момента, как злой дух на кладбище овладел ее телом. На меня она смотрит с тем же ужасом, какой был в ее глазах при взгляде на бывшего хозяина. Тогда я показываю ей договор с моим именем.

— Великий господин Джонас продал меня вам? — тихо спрашивает она. — Но… почему? Разве я была плохой рабыней? Я верно исполняла все его приказы… Так почему?..

Вздыхаю, начиная рассказ заново, подробно описывая все действия дворянина и его быстрое согласие передать мне Эйю в обмен на исцеление. Когда до зайки доходит, что ее просто выкинули как сломанную игрушку, она окончательно сдувается.

— Значит, теперь я служу вам, хозяин? — бесцветным голосом произносит она. — Как я могу к вам обращаться?

— Магнус, — говорю я. — Эйя, посмотри сюда.

Когда девушка поднимает голову, глядя на меня пустыми глазами, я демонстративно рву контракт. Заговоренный пергамент нехотя поддается. Мне действительно приходится приложить силу. На то он и рассчитан, чтобы не быть порванным чужими руками или под давлением хозяина. Порвать его может лишь тот, кому принадлежит раб и то лишь по собственной воле. Таковы условия рабского договора. И прямо сейчас я разрываю эту сделку в одностороннем порядке!

Эйя вскрикивает от боли — магическое клеймо на ее плече сейчас жжет огнем, но в глазах впервые за все время появляется робкий огонек. Девушка отчаянно желает верить тому, что вот-вот произойдет самое невероятное событие в ее жизни. И я не подвожу ее ожидания.

Когда разрыв касается букв договора, магическая сила перестает действовать. Я легко рву чертову бумагу на половинки, Эйя хватается за плечо с клеймом, осознавая, что оно перестало болеть, а я даю ей время прийти в себя и все осознать. В тот момент, когда она вновь поднимает голову, то сильно напоминает мне Чану в самые ранние минуты нашего знакомства. Изумление, неверие, восхищение, бешеный восторг и бьющие через край эмоции. Девушка пытается пискнуть от счастья… Но может лишь слегка приподняться. Ее тело чересчур истощено. А исцеление подъело последние остатки.

— Тебе нужно прийти в себя и хорошо поесть, — говорю, обращая ее внимание на столик, стоящий у окошка. — Смотри, тут мясной бульон, салатик, компот. Поешь, отдохни, а потом я тебя кое-с кем познакомлю. Ты сейчас у меня дома, но если тебе тут не понравится, то можешь уйти в любой момент. И если…

— Господин, — спрашивает Эйя. — Зачем? Почему вы мне помогаете? Я совсем бесполезна и взять с меня нечего…

Я лишь улыбаюсь, понимая, что все мои слова сейчас не пробьются через стену мировоззрения, которую девушка выстраивала годами. Просто выхожу, чуть прикрывая дверь. Время навестить другого дорогого гостя…

* * *

…Еще не до конца придя в сознание, рабыня Эйя уже поняла — что-то совсем не так! Ее чуткий носик улавливал незнакомые ароматы, тело не болело как обычно, а под собой она ощущала непривычную мягкую перину.

— Что… произошло⁈ Где Джонас? Я должна… немедленно…

Странное дело, но плечо не жгло невыносимым огнем, заставлявшим ее корчиться в муках каждый раз, когда она находилась слишком далеко от своего мучителя. Иногда тот специально посылал ее подальше, наслаждаясь ее судорогами и всячески измывался, причиняя ей страдания. Зайка не корила его, понимая, что такова ее судьба. Ей просто не повезло быть проданной этому садисту. Эйя стоически принимала побои и унижения, перенося все с завидным терпением. Как раз в этом и состояла цель ее хозяина, Джонаса. Ему нравилось ломать собственных рабов, а потом выкидывать их дальше. Эйя держалась дольше всех остальных, но и ее сознание было изрядно подточено, а тело практически не выдерживало. Согласно рабскому контракту он не мог умышленно нанести ей серьезные травмы, отрезать часть тела или искалечить другим способом, но никто не запрещал ему придумывать новые и новые способы развлечь себя и своих друзей.

Сейчас же ее многострадальное тело впервые за все время ощущало покой и негу. Животик все также был пуст, но это было привычное состояние. Она знала, что Джонс, каким бы он ни был ублюдком, но с голоду ей помереть не даст. Однако Эйя все еще страшилась открывать глаза, пытаясь продлить состояние блаженного отдыха. Попутно она пыталась вспомнить, что же с ней произошло, в тот момент, когда хозяин заставил ее искать некие сокровища. Последнее, что пришло ей в голову — сыплющиеся на нее удар Джонаса после того, как она показала ему место захоронения. Все, что было потом, было разбито на осколочки, соединить все вместе ей удавалось с огромным трудом и с дикой головной болью.

«Я напала… на хозяина⁈» — ужаснулась она, выловив один из осколков. — «Нет, этого не может быть. Должно быть, ударилась головой и все это не более чем дикий кошмар! Я бы никогда и на за что не подняла на него руку»…

— Открой глаза, я же вижу, что ты проснулась, — вдруг слышит она чей-то незнакомый голос. Он явно принадлежит человеку. Мужчине. Должно быть кто-то из друзей Джонаса. Значит, сейчас все начнется заново: побои, ожоги, изнасилования, унижения…

«Соберись, крошка! Такова наша доля! Терпи! Во что бы то ни стало ты должна выжить! Все это когда-нибудь кончится! Просто вытерпи!»

«Спасибо, папа!» — вздохнула Эйя, вспомнив последнее наставление своего отца, которого в последний раз видела в далеком детстве на развалинах горящей деревни перед тем, как их навсегда разлучили. Вздохнула и открыла глаза… изумленно уставившись на молодого человека, открытого улыбавшегося ей.

— Э-эм, простите? — как можно более открыто и дружелюбно улыбнулась она, желая оттянуть тот момент, когда тот позовет Джонаса с вестью о том, что их игрушка очнулась. — Вы один из друзей