Real-Rpg. Айвенго - Алексей Юрьевич Елисеев

мы упёрлись в большие каменные двери. Гладкие, монолитные, без единого шва или ручки. Как их открыть, было решительно непонятно. Я провёл по ним рукой, пытаясь нащупать какой-нибудь скрытый механизм, и тут меня осенило. Пиктограмма. Та самая спираль, которая открывала контейнеры на складе.

Я начал внимательно, сантиметр за сантиметром, изучать затейливую резьбу на стенах рядом с дверью. И нашёл. Маленькая, почти незаметная спираль, хитро вплетённая в узор из сомкнувших веки ликов. Такая же, как на том контейнере. Я нажал на неё.

Раздался низкий, утробный гул, от которого пол под ногами едва заметно содрогнулся. Массивная каменная дверь, оказавшаяся цельным диском, с тихим скрежетом откатилась в сторону, открывая проход в следующий зал.

За каменным диском нас встретил свет. Неяркий, но всепроникающий, ровный, холодный, голубоватый свет, льющийся, казалось, из самого воздуха.

Зал был огромен. Настолько, что наши факелы превратились в бесполезные, чадящие окурки в этой голубоватой, призрачной мгле. Высокий сводчатый потолок терялся где-то во мраке над головой. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды чертёжных столов, заваленных свитками, которые рассыпались в прах от одного нашего шага, от малейшего колыхания воздуха. Стояли какие-то непонятные замысловатые аппараты из потускневшей меди и болотно-зелёного стекла — реторты, перегонные кубы, похожие на гигантских, застывших в металле насекомых. А в самом центре зала, на возвышении из полированного чёрного камня, стоял трон. Трон, собранный из костей каких-то неведомых, но, судя по размерам, исполинских существ.

И на этом троне кто-то сидел.

Не обычная фигура, а тщательно выстроенная театральная поза. Царственная, но мёртвая. Существо, закутанное в лохмотья того, что когда-то, возможно, было истлевшим бархатом цвета ночи. На голом черепе, жёлтом, как старая слоновая кость, покоилась тонкая, изящная корона из почерневшего, больного серебра. В пустых глазницах не было огня, не было призрачного света, не было ничего. Но я чувствовал взгляд. Чувствовал, как тяжёлый, древний, нечеловеческий разум, тлеющий в глубине этой костяной коробки, изучает нас, взвешивает, препарирует.

Я всмотрелся и бесцеремонная табличка информационного окна Системы возникла перед глазами, убивая всякую мистику своей казённой лаконичностью:

Лич. Уровень 2. Ранг D.

Всего второй уровень. Но ранг… Ранг… Это уже не шутки. Это не драугры из коридора. Это уже совсем другая весовая категория.

Молдра не растерялась, а может просто соображала быстрей. Тёмная эльфийка сделала шаг вперёд, плавно, как танцовщица, и подняла пустую ладонь в универсальном знаке мира.

— О, великий, — её голос, обычно ровный и холодный, как сталь, обрёл почтительные, певучие, даже немного заискивающие нотки.

Это было похоже на отвратительную, но, по-видимому, необходимую комедию.

— Мы не ищем вражды. Мы лишь заблудшие путники, что ищут убежища и выхода из этих древних залов. Мы не причиним вреда и не желаем зла…

— Тёмная эльфийка и человек… Игроки…

Это был не голос, а шорох. Шорох сухих осенних листьев, гонимых ветром по каменным плитам. Скрип ветхого пергамента. Он отдавался эхом под сводами, будто сама смерть простужено пыталась говорить.

— Какая диковинная пара. Словно два гриба ядовитый и съедобный, выросшие на одном гнилом пне… Подойдите ближе…

Я колебался, но Молдра не размышляя шагнула вперёд. Лич же плавно, без единого скрипа, встал с трона. Его плащ из истлевшего тяжёлого бархата не шелохнулся, хотя по залу гулял ощутимый сквозняк. Он медленно обошёл костяное возвышение, остановившись в нескольких шагах от Молдры. Рука крепче сжала рукоять меча. Я был готов броситься вперёд при первой опасности, но лич лишь протянул костлявую, паучью руку к её лицу. Не для удара, а будто желая коснуться, но остановился в нескольких метрах.

— Ты ведь из мира Арнис? — прошелестел он, и в этом шелесте слышалось древнее знание. — Тамошние тёмные эльфы славятся своей долгой памятью. И длинной жизнью. Они помнят каждое предательство, каждую боль, каждую выгодную сделку. Они не забывают. Они ждут. Ждут удобного случая, чтобы вонзить нож в спину.

Молдра не отступила, но я заметил, как всё её стройное тело напряглось. В один миг она перестала быть просительницей и сжалась пружиной, превратившись в змею, готовую к броску.

— Барзах не пал бы, под ударами Системы, — продолжал лич, убирая руку. — Игроки создавали альянсы, клялись в вечной дружбе, думая, что сила в единстве. Глупцы. Но Система всегда предлагала такую же награду за голову союзника, как и за голову врага… союзы рассыпались. Не как дом из веток, нет. Они перегрызли друг другу глотки с большим энтузиазмом, чем сражались с общим противником…

Чего было сложно ожидать в таком месте, так это лекции.

— Откуда ты всё это знаешь? — вырвалось у меня.

— Я видел это… Я был одним из них…

Лич медленно повернул череп в мою сторону, и в его пустых глазницах, казалось, шевельнулась тьма, концентрированная, вязкая, как дёготь. Теперь он смотрел на меня.

— Меня звали Алдар. — Голос-шелест сочился из-под короны, и в нём слышалась невыносимая усталость веков. — Я был человеком. Игроком. Я доверил свою спину тёмному эльфу, точь-в-точь как ты сейчас доверяешь свою. Он сражался рядом со мной три года. Три проклятых года. Мы делили последнюю флягу воды, отскребали плесень с последней краюхи хлеба, грелись у одного огня. Мы делили успехи, поражения и даже женщин. А потом…

Его смех был отвратителен. Сухой, скрежещущий скрип ржавых, давно не смазанных шестерёнок. Звук, которому не место в живой глотке.

— Знаешь, что он сделал, человечек? Он не вызвал меня на дуэль. Не предупредил. Он не дал мне шанса. Он просто воткнул нож мне в спину, когда я отбивался от орды такой же нежити, какой стал теперь сам. И когда моя душа, вырванная из тела, начала улетать… я услышал его торжествующий смех. Смех того, кто только что получил всё, что хотел.

Шелест его голоса стал едва слышен, превратившись в ядовитый шёпот, предназначенный только для моих ушей:

— Дай-ка я угадаю, человек. Твоя тёмная эльфийка молчалива. Она скрывает свой ранг. Она знает многое, чего не положено знать Игроку третьего уровня. Она ведёт тебя за собой… но куда? Может быть, к выходу? А может быть, к месту, где её уже ждут другие — её настоящие союзники?

Он медленно, с достоинством мертвеца, опустился обратно на трон, будто утомился от собственных слов и воспоминаний, пропитанных ядом предательства.

Глава 20

Бой

— Спроси её, человек. Спроси, сколько у неё в запасе предательств. И найдётся ли в её коллекции место