Real-Rpg. Айвенго - Алексей Юрьевич Елисеев

— Ты лжёшь… — вырвалось у меня.

Я скосил взгляд на Молдру и понял, что такой я её ещё не видел. Её серая от природы кожа стала почти чёрной от прилившей к лицу крови. Это была не краска смущения. Это был цвет гнева.

— Да? — сухо усмехнулся мертвец, и звук этот снова заскрежетал по нервам. — И какая мне от этого выгода? Зачем мне это нужно?

Если чему меня жизнь и научила, так это не верить никому на слово. Особенно тем, кто ведёт душеспасительные беседы в костяных тронных залах. И уж тем более не верить тем, кто сам признаётся в том, что был предательски убит. Обида — плохой советчик.

— Потому что ты слаб! — осенило меня.

Это была не бравада, а циничный расчёт. И я продолжил:

— Потому что ты один сидишь здесь в заточении уже бездну лет. Потому что ты боишься, что не справишься с нами двумя, если мы будем заодно. Ты пытаешься нас поссорить, как базарная торговка, чтобы прикончить поодиночке!

Лич не ответил. Он не издал ни звука, не шелохнулся. Он просто медленно поднял костлявую руку, выставив вперёд палец, на котором тускло, маслянисто блеснул перстень с чёрным камнем. Воздух перед ним затрещал, как от мощного статического разряда. Между его пальцем и нами начала собираться, уплотняться, набухать сфера жидкого, пульсирующего, нестерпимо яркого солнца.

Я понял, что переговоры, так и не начавшись, окончены.

— Беги! — заорал я Молдре, инстинктивно выставляя вперёд трофейный щит.

Закрывая лицо и грудь. Огненный шар ударил в крылатого мутанта и это было похоже на конец света в отдельно взятом подземелье. Жар, боль и ослепительная вспышка, выжегшая сетчатку. Рёв пламени, поглотивший все остальные звуки. Я почувствовал, как щит в моей руке мгновенно раскаляется, превращаясь из защиты в орудие пытки. Металл менял цвет на глазах — от серого к вишнёво-красному, затем к ослепительно-жёлтому. Пока раскалённый металл не потёк по руке, обжигая до кости, я с рёвом боли отшвырнул его в сторону и, не раздумывая, прыгнул вперёд, на врага. Удушливый запах моей собственной горелой плоти ударил в ноздри.

Я, презрев грызущую, адскую боль в левой руке, рубанул наотмашь, вкладывая в удар всю свою звериную ярость. Но в костлявых пальцах мертвеца из воздуха соткался тяжёлый посох из чёрного металла, которым он с лёгкостью отвёл смертельный клинок в сторону. Обожжённая рука кричала, каждый мускул в ней был раскалённым гвоздём, но я превозмог себя и нанёс целую серию коротких, злых ударов, заставив лича отступать, парировать, уходить от стали. Последний выпад он пропустил. Остриё меча врезалось туда, где у живого человека была бы шея, и…

Ничего.

Абсолютно ничего не произошло. Клинок увяз в незримой преграде, будто в толще застывшего, упругого воздуха. Ни звука, ни искр, лишь мёртвая, тупая остановка. Удивляться мне, впрочем, долго не дали. Мощный, подлый удар металлического посоха по ногам заставил меня рухнуть на колени. До этого почти не двигавшийся мертвец коршуном взвился в воздух, метя острым, как игла, концом тяжёлого посоха мне точно в солнечное сплетение.

Сделать я уже ничего не успевал. Ни защититься, ни откатиться в сторону. Оставалось только закрыть глаза и принять смерть. Но и этого я не успел сделать, боковым зрением отметив, как тёмная тень метнулась навстречу моему противнику. Молдра. Эта сшибка в воздухе двух нечеловеческих существ длилась меньше секунды, но они успели обменяться несколькими яростными ударами.

Металлический посох с низким, зловещим гудением рассекал воздух. Листовидный наконечник копья Молдры отвечал ему пронзительным свистом. Два первых выпада моей спутницы не достигли цели, так же бессильно увязнув в энергетическом коконе, как и мой меч. Но третий… Третий удар, нанесённый с невероятной скоростью, заставил полы его ветхой мантии распороться от бедра до пояса.

Я, наконец осознав, что неминуемая смерть откладывается на неопределённый срок, откатился и вскочил на ноги без помощи рук. А приняв вертикальное положение, превозмогая пульсирующую боль, ринулся на помощь своей спутнице, так удачно и своевременно вступившей в схватку.

Алдар с гладким полированным полом зала встретился крайне неудачно. Потеряв в воздухе равновесие от удара эльфийки, он покатился по камню, как мешок со старыми костями. Я подскочил к нему раньше, чем он успел подняться, и обрушил на него всю мощь удара сверху вниз. Словно по волшебству, посох взлетел в его костлявой руке и парировал мой удар, выбив сноп искр. А в следующий момент в грудь мне прилетел короткий, тычковый удар толстым навершием.

В грудине что-то отвратительно хрустнуло. Воздух из лёгких с хрипом вышел, а новый войти отказался. В глазах потемнело, мир сузился до чёрной точки. Уже в полёте, отброшенный назад, я с холодной, отстранённой ясностью понял, что сознание не удержать.

Возвращение в реальность было похоже на всплытие из густой, тёплой, вязкой нефти. Боли не было. Была странная, звенящая, стерильная пустота во всём теле. Я лежал на холодном каменном полу. Щит валялся рядом, превратившись в бесформенный, уродливый, оплавленный кусок металла. Моя левая рука была цела. На ней не было ни следа ожога, только нежная розовая младенческая кожица. А через мгновение пришло и другое понимание — дышится легко. Я сделал глубокий, полный вдох, и сломанные, казалось, рёбра не отозвались болью.

Я сел.

Лич, или то, что от него осталось, лежал у подножия своего костяного трона, рассыпавшись на неприличную груду костей и грязного тряпья. Изящная серебряная корона, потеряв своего владельца, откатилась в сторону и сиротливо поблёскивала в призрачном голубоватом свете. Копьё Молдры прикололо к полу пустую грудную клетку скелета, как булавка энтомолога бабочку.

Моя спутница сидела на корточках подле меня и методично водила надо мной руками, от которых исходило то самое голубоватое свечение. И хоть с каждым её пассом мне становилось ощутимо лучше, признаться, было до жути не по себе от этого колдовства.

— Что ты делаешь? — обалдело спросил я, чувствуя, как под кожей ползают мурашки.

— Вот вы значит какие, люди, да? — она криво усмехнулась, не прекращая своих манипуляций. — Ни тебе «спасибо», ни тебе «ты опять спасла мою никчёмную шкуру»…

— Услуга за услугу, — отрезал я. — Что с твоими руками?

— Это магия, Айвенго, — терпеливо, как умственно отсталому, пояснила она и мотнула головой в сторону груды костей. — Основанное на мане заклинание исцеления. Когда он рассыпался, из него выпала карта.

— Из него? — удивился я.

Она поняла мой вопрос