Блогеры - Павел Вячеславович Давыденко

От этого он ощутил, как мир вокруг расплывается и все проблемы перестают быть такими уж значимыми. И что, может быть, он чересчур преувеличивает сложность происходящего. А если и нет, то выход обязательно найдется.

Мог ли он представить еще вчера что-то такое? Даже если бы попытался как следует, и то не получилось бы. Да и вообще, какой-то дурацкий вышел первый поцелуй. Хотя, надо признать, оригинальный.

«На всю жизнь запомнится», – подумал Паша и тут же услышал крики и шлепок. Лена оторвалась от его губ, вскочила на ноги, схватив ключ. Сам он тоже поднялся, сжимая пистолет. Теперь гул вновь скрывал остальные звуки. В горле у Паши вновь появился кислый привкус.

Он не был уверен, что, окажись сейчас перед ним быдланы, он сможет выстрелить в них. Да, даже после всего случившегося… На него ведь эти видео не влияли, как на остальных.

– Надо проверить! – сказала Лена. – Может, Крис пытался спуститься вниз и упал?

Паша покачал головой и выразительно поднял брови. Лена потащила его за собой. Вполне могло быть и такое, но чутье подсказывало ему, что это совсем не их товарищ.

А еще он думал о том, что, может быть, Крису «помогли» спуститься – сбросили. Не сказать, что они прямо-таки друзьями стали, но малой толковый.

Они двинулись обратно тем же маршрутом, но почему-то на прежнем месте не оказалось мужика в камуфляже. Паша отогнал мысль об оживающих мертвецах и, оттеснив Лену, которая сжимала гаечный ключ, осторожно шел впереди. Ряды легко было перепутать: никаких отличительных признаков не было, идентичные. Ствол он держал наготове, снял с предохранителя.

Не покидало ощущение, что за ними кто-то наблюдает. И спроси его, он бы даже не ответил, что лучше: быдланы или же еще кто-то?

Камуфляжный тип, который… ожил? Да нет, быть такого не могло.

Послышался шорох и скрип, а потом со стеллажа на Пашу кто-то прыгнул.

Линия Вити 7

Сердце стучало оглушающе, мешало думать. Казалось, этот звук разносился по всему зданию, отражаясь от стен. Дверь с замком, дверь с замком… Как быть? Бежать обратно или…

Витя замер, стараясь не шуметь. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли разноцветные пятна, дыхание сбилось. Топот сверху становился громче. Кто-то мчался по коридорам, будто выискивал его. Воздух был затхлым, тяжелым – больше пыли, чем кислорода. Каждое движение давалось с трудом.

Не раздумывая, Витя спустился вниз. На ощупь, придерживаясь стены, он забрался под лестницу. Здесь было сыро, пахло чем-то гнилым, крысами и плесенью. Темнота давила. Он тут же ударился головой о низкий потолок, тихо выругался и нащупал что-то влажное на стене. Что-то липкое.

Наступил на что-то скользкое, едва не поскользнулся. Сердце сжалось от ужаса. Что это было? Он замер, прислушиваясь. Тишина.

Только сейчас вспомнил про мобильник. Медленно сунул руку в карман, ни на что не надеясь. Но телефон был там, теплый, как будто чужой. Как они его не отобрали? Просто забыли? Или им все равно?

Либо же он просто никуда не сможет дозвониться. Как в тот раз, когда пытался…

Экран мигнул, и пришло сообщение.

От Дэна.

Как будто из другого мира.

Дэн, возможно, писал об очередной задаче, или просил перепроверить логику нейросети, или нашел очередные уязвимости в ядре. Обычные вещи. Обычная работа.

Мир, где людей не похищают медработники. Мир, где бывшая не пытается тебя убить. Мир, где девушка не загрызает насмерть дедулю.

Но что, если…

Что, если теперь везде так?

Он судорожно сглотнул. Вспомнил слова терапевта. Она говорила про полицию, про стрельбу. И судя по всему, случилось это давно. А дополнительный наряд так и не прибыл.

Почему?

Что-то произошло?

Громко скрипнула ступенька. Витя замер.

Шаги. Кто-то спускался вниз.

Шаги становились осторожнее, тише – крадущиеся, медленные, аккуратные. Потом… пауза.

Преследователь остановился.

Стоял прямо над головой.

Сердце у Вити билось так громко, что казалось, его могли услышать. Стук отдавался в висках, в кончиках пальцев, в пересохшем горле.

Он зажал телефон в ладони, быстро спрятал его.

Сейчас не до того.

Нужно просто… не дышать.

– Эй, я знаю, что ты тут, – послышался голос Стетоскопа. – Лучше выйди сам, по-хорошему. Ничего с тобой не будет. Та дура, которая тебя отвязала, сама виновата. У нас эксперимент тут идет, понимаешь? Для военного института. Просто немного пошло не по плану все. А эта… она же вообще сука по жизни. Они с муженьком воровали деньги. Выписывали себе зарплаты по пол-ляма, а мы что? Вкалывали за три копейки. К тебе у нас нет вопросов. Просто выйди, отдай ружье… ты ведь им даже пользоваться не умеешь.

Витя промолчал.

– Ладно, как хочешь.

Послышалось пшиканье. Витя не сразу понял, что это. Глаза тут же заслезились. Он натянул футболку на нос, чтоб дышать через нее. Услышал еще несколько «пшиков» – и закашлялся, не в силах сдерживаться.

Одновременно с этим послышался топот, бешеный крик, и в лицо ударил свет. Витя принялся нажимать на спуск, направляя ружье наугад.

Ружье издавало мерный звук, напомнивший ему о маминой швейной машинке: тук-тук-тук-тук-тук.

Послышался всхлип и стон.

Лужа света перетекла по полу, высветив крайний угол лестницы. Темные тени дрожали на стенах, вытягиваясь в длинные искаженные фигуры.

Витя вскрикнул, дернулся назад, выронил ружье. Оно глухо ударилось о каменный пол. Он отшатнулся, грудь сдавило, легкие будто перестали работать. Внутри поднималась паника – жаркая, липкая. Крик вырвался сам собой, бесконтрольно, сорвался на визг… Он никогда бы не подумал, что может вот так кричать.

На стене кровь. На ладонях тоже. Липкая, теплая.

На полу, в желтоватом свете лампы, будто плавало тело.

Девушка в платье, с лицом, полностью сожженным до неузнаваемости. Вместо кожи – сырое, обугленное мясо, покрасневшее, покрытое вздувшимися пузырями. Волос не было. Только черные клочья, прикипевшие к черепу.

Но платье…

Платье он знал.

Рита присылала ему фотки из примерочной, приподнимала край, демонстрируя попку в красных трусиках. Эта картинка резко, болезненно всплыла в сознании, смазалась, перемешалась с тем, что он видел перед собой.

Разбитое тело.

Раскинутые, будто в приглашении, ноги.

И никаких трусиков с надписью «Снимай!». Кто-то это уже сделал.

Его вывернуло. На этот раз едкой, жгучей желчью. Глаза заслезились от перцового газа, воздух рвался в легкие короткими, рваными вдохами. Грудь свело судорогой, дышать он толком не мог.

В голове металась одна-единственная мысль: схватить лом и лупить по маске-респиратору, скрывающей лицо этого