Блогеры - Павел Вячеславович Давыденко

лучше, чем мы ожидали. Она встраивает в видео сублиминальный код. Потом размещает на платформах – на всех, куда только может дотянуться. Шифр не осознается сенсорикой… тьфу, короче – органами чувств. Видео выглядят как обычные и влияют на подсознание, но видео с насилием, как это сказать… код имеет лучшую доступность в такой среде. Именно поэтому нейросетка выбрала их, а не, скажем, видео с котятами.

Голосовое закончилось, а другие сообщения все еще подгружались. Витя смотрел на экран, переваривая услышанное. Видео, код… какая-то странная история.

Да и что он вообще знал про Дэна?

Что он знал про проект?

В сущности, он всего лишь выполнял отдельные задачи, работал с логикой… Составлял сценарии, писал код, встраивал его, внедрял в систему. Проверял, исправлял ошибки, снова встраивал. Его работа заключалась в том, чтобы не допускать алгоритмических петель, которые могли бы привести к сбою в работе нейросети. Предотвращать зацикливание.

Но это сообщение звучало как бред.

Нейросеть может внедрять код в видео – это вполне реально. Ее мощности позволяют создавать кадры с нуля, генерировать контент, изменять его в реальном времени, встраивая нужные элементы. Но суть ведь не в этом.

Какое бы там ни было видео, его должны посмотреть люди.

Видео с насилием, конечно, могут привлекать внимание, но с юмористическими роликами и милыми видео с котиками они тягаться не в силах. Алгоритмы продвижения работают иначе. Платформы, на которые в теории нейросеть может разместить такие видео, не будут их продвигать. Там же есть модерация.

Причем двойная.

Сначала автоматическая – с помощью той же нейросети.

Потом живая – человеческая. Так что даже если ИИ запихнет в видео код – каким бы он ни был, – каким образом он может заставить миллионы людей его посмотреть?

Что-то не складывалось.

Витя задумался. Что, если модератор, который посмотрел видео с кодом… пропустит его? Код ведь на него тоже подействует.

Алгоритмы модерации не спасут, если человек, принимающий решение, уже заражен. Тогда видео спокойно пройдет все проверки. Возможно, даже будет отмечено как безопасное, рекомендованное. Может, именно так это и распространяется?

Самое главное – почему вдруг Дэн разоткровенничался именно с ним?

Витя не играл ключевой роли в проекте. Он был всего лишь кодером, выполняющим разрозненные задачи. Проверял алгоритмы, корректировал баги, устранял зацикливания. Он не был тем, кто руководил процессами. Так почему Дэн связался именно с ним?

А еще…

Судя по всему, Дэн находился в куда более безопасной обстановке, раз у него было время звонить и записывать длинные голосовые сообщения. Если он мог рассуждать спокойно – значит, его жизни ничего не угрожало. Так что, возможно, он просто преувеличивает.

Или же ему что-то нужно от Вити?

Мысли оборвались, когда в коридоре что-то звякнуло.

Металл по плитке. Потом послышался торопливый топот. Крик – высокий, резкий, детский.

Следом – плач.

Шлепки босых ног по полу.

Витя сглотнул.

Минуту назад его охватывала апатия. Тело отказывалось двигаться, мысли путались. Но этот звук… Этот звук всколыхнул нечто внутри.

Он слышал возню, но не двигался. Просто ждал. Хотя должен был помочь.

Должен? Кому? Почему?

Сейчас он мог быть где угодно. А мог бы и сам быть покойником.

Он шумно выдохнул, оперся на лом, как на трость, и медленно поднялся.

Чувствовал себя древним стариком.

– Иди сюда, куропаточка, – слышался голос. – Ты нам еще нужна… никто тебе ничего плохого не сделает, хе-хе. Ну, почти… сейчас мы тебе снимок легких сделаем, и все будет хорошо.

– Отпусти! – кричала девочка. – Я все брату расскажу. Он тебя уроет!

И если до этого Витя еще колебался, то теперь внутри него будто лопнул сосуд, в котором было… спокойствие? Или, может быть, равнодушие?

Он стоял перед выходом, тело напряглось, дыхание сбилось.

Створка двери медленно сдвинулась вбок, застыв на мгновение, прежде чем открыть перед ним картину.

Первое, что он увидел, – девочка. Щель между передними зубами, растрепанные пшеничные косички, огромные испуганные глаза.

Второе – рожа какого-то… свина. Иначе Витя его назвать не мог.

Грубая, щетинистая физиономия, широкая ухмылка, слишком веселый, задорный взгляд. Но это длилось лишь мгновение. Как только их взгляды встретились, ухмылка сменилась удивлением.

Витя не дал ему времени опомниться. Лом занесся над головой, гвоздодер на конце летел по дуге – медленно, тягуче, как будто сопротивляясь гравитации. Казалось, он двигался в замедленном режиме, но уже невозможно было остановиться. Приближается… приближается…

Удивление на лице Свина даже не успело превратиться в звериный оскал, как крюк вошел в глаз.

Металл с визгом царапнул кость. Отдача пробежалась по рукоятке, встряхнула локоть Вити. Свин раскинул руки, дернулся назад, а девочка, потеряв опору, пошатнулась и упала на пол.

Витя ухватился за конец лома обеими руками, напрочь забыв про раненую кисть. Он уперся ногой в живот Свина и толкнул, проворачивая гвоздодер внутри черепа.

Свин завыл. Конвульсивно дергаясь, он схватился за лом, пытаясь вытолкнуть его из себя.

Захрустели хрящи. Гвоздодер пробил носовую перегородку, и Свин рухнул навзничь, заливая кровью стену.

Брызги полетели во все стороны, попали Вите в лицо, забрызгали футболку. Он на секунду замер, как будто выпав из реальности.

И внезапно в голове вспыхнула мысль: ВИЧ, гепатит – какие еще болезни могут передаваться через кровь?

А ведь еще утром он переживал о столбняке из-за ржавых гвоздей…

Потянув на себя лом, Витя принялся с силой опускать его. Накатило дежавю, хотя сейчас трудно было сказать точно – может, ситуация походила на ту, что была полчаса или сколько там времени назад, когда он, ослепленный газом, добивал другого санитара. Сколько их еще осталось?

– Эй! – услышал он откуда-то со стороны. И будто поднялся на поверхность реальности. Замер и опустил лом, тяжело дыша. Вытер свободной рукой кровь с лица – точнее, размазал. Девчонка с косичками буравила его глазенками и, несмотря на мелкий рост, выглядела взрослой. Она сказала:

– Он уже умер. Хватит его бить.

Прозвучало это неестественно. Как будто во сне. И реакция девочки: когда она успела привыкнуть к такому, чтоб быть такой спокойной?

– Да… ага. Ты как тут оказалась?

– Вообще-то мне нельзя разговаривать с незнакомцами, – отчеканила девчонка. – Да и вопрос глупый. Как, как! Заболела – и привезли. Это же больница.

– Ну да, глупый, – пробормотал Витя. – Тогда, может, знаешь, как отсюда выбраться?

– Еще глупее вопрос. Просто по стрелочкам нужно идти, по указателям. Написано же – «Выход».

Витя глянул на зеленую табличку. После перевел взгляд на лом, с которого сползали темно-малиновые сгустки. Подумал было, что нужно затащить санитара в рентген-кабинет, но отмахнулся от этой