Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

План так себе. Но другого нет.

В обеденной зале стало людно и шумно. И главное, кто занял стол у окна? Шувалов. И почему меня сие не удивляет совершенно? Как и то, что нас он тоже заметил. Поднялся, вроде как без особой спешки, с этой своей обычной вальяжностью, но вот при всём том раз и он уже перед нами, что та Сивка-бурка. Копытом не бьёт, но ручку сестрице целует.

— Счастлив видеть вас, Татьяна Ивановна!

И по голосу всем ясно, что действительно счастлив. Не видел бы я, как он на жену смотрит, заподозрил бы неладное. Вот и Николя чуть хмурится.

— А мы тут как раз о вас беседовали! — с неприкрытым восторгом возвестил Шувалов, указывая на стол у окна и человека за ним. — И тут вы! Какое счастливое совпадение! Правда, Осип Бенедиктович?

— Д-да…

Выглядел купец несколько нездоровым. Вон лицо покраснело, на лбу испарина, и по вискам капли пота катятся. А в ресторации и не сказать, чтобы жарко.

— Вы ведь знакомы? Чудесный, чудесный человек! — Шувалов не спешил отпускать сестрицу. — Я так рад, что счастливый случай свёл нас вместе…

Купец сунул пальцы под воротничок.

— А всё получилось случайно! Мы с Евгением Васильевичем беседовали, обсуждали строительство лаборатории, потому как и вправду не дело, что ученики вынуждены ютиться в этом флигелёчке.

Тяжкий вздох Осипа Бенедиктовича был ответом.

— И тут подходит к нам сей милейший господин и давай прилюдно проявлять беспокойство о судьбе некоего сироты…

Падла. Что сказать.

Осип Бенедиктович втянул воздух.

— Очень близко к сердцу принял вашу историю, Татьяна Ивановна. Прямо видно было, как переживает он за вас, за то, справитесь ли с тяготами и лишениями опекунства.

— Справлюсь, — мрачно ответила сестрица.

— Вот и я уверил, что беспокоиться не о чем, — улыбка Шувалова была широка и приятна. — И что о данных сиротах есть, кому позаботиться. Однако Осип Бенедиктович всё никак не мог остановиться…

И в голосе Шувалова появилось что-то такое, что заставило купца замереть. А краснота сменилась бледностью.

— И в ходе короткой, но весьма плодотворной дискуссии…

А вот клыков Шувалову не хватает.

Или рогов.

Или что там демонам положено? Честно, не будь купец такой сволочью, посочувствовал бы.

— … мы пришли к выводу, что это действительно серьёзная проблема. В городе столько несчастных одиноких детей, которые нуждаются в заботе. И приютов, вынужденных существовать на выделяемые короной деньги. А там ведь гроши, сущие гроши. И никакого порядка.

Из горла купца раздался то ли хрип, то ли всхлип.

— И Осип Бенедиктович прямо, не побоюсь этого слова, потребовал, чтобы ему предоставили возможность помочь.

— Удивительно, — выдавила сестрица. — Мне он не показался таким… душевным человеком.

Интересно, если Шувалов улыбнётся ещё шире, у него щеки треснут?

— О, внешность порой бывает обманчива, верно, Осип Бенедиктович? Так уж совпало, что у меня есть на примете приют. Может, слышали, Татьяна Ивановна? Святой Елены, тот, который на набережной. Очень нуждается в толковом попечителе. И ремонте. Там и крыша прохудилась, и печи перекладывать надо, и в целом-то здание старое. Возможно, будет проще сразу новое возвести.

На белой коже купца проступили красные пятна.

— Ещё воспитателей найти толковых, питание наладить… — Шувалов с нежностью поглядел на купца. И появилось в его облике что-то до боли знакомое. Да так же Тьма на людей смотрит, то есть не на всех, а на тех, которых сожрать можно. — Столько работы предстоит… но я заверил Осипа Бенедиктовича, что он не останется наедине с этой проблемой. Что мой управляющий охотно поможет проследить и за ремонтом, и за прочими… богоугодными делами. А я со своей стороны поспособствую, чтобы этот тихий подвиг простого купца не остался незамеченным…

Медаль выдаст.

Или орден.

Ну для богоугодных дел не жалко.

— Очень… рада за вас, Осип Бенедиктович, — сестрица с серьёзным лицом кивнула. — Приятно слышать, что в обществе остались ещё не равнодушные к чужому горю люди.

— Д-да… — прохрипел Осип Бенедиктович. — Я… т-тоже рад з-знакомству. Премного.

Вот на этой ноте всеобщей радости мы и разошлись.

Нет, Шувалов, конечно, сволочь.

Но какая!

Прям ещё немного и восхищаться начну.

— Ему надо бы сердце проверить, — проворчал Николя, открывая дверь перед Татьяной.

— Шувалову?

По-моему, у него как раз сердца нет. А нет сердца, нет и проблемы.

— Нет. У Шувалова со здоровьем как раз всё хорошо. Я про Осипа Бенедиктовича. Явные проблемы. И с печенью. Будь он моим пациентом, я бы сказал, что он стоит в шаге от удара.

— Но не скажете?

Николя пожал плечами:

— Он ведь не мой пациент. А лезть с советами к посторонним людям как-то не принято.

И правильно.

— Но, думаю, к вечеру он и сам догадается. Энергетика Шувалова точно вызовет обострение.

— А я и не заметил, — признался я честно. — Что, так давит?

— Весьма, — Николя чуть поморщился. — В прошлую нашу встречу он был куда более сдержан. Надеюсь, не переборщит. А то неудобно получится, что попечитель помрёт, так и не приступив к ремонту.

— Ну… если и помрёт, то ничего страшного, — Метелька потянулся. — Шувалов же некромант. И мёртвого подымет, коль будет надобно. Ну, ради дела богоугодного.

А ведь и не поспоришь.

Людей в школе стало меньше. Нет, вовсе не исчезли. Какие-то дамочки наблюдали, как малышня из подготовишки гоняет по газону тряпичный мяч. Пухлая старушка даже слёзы умиление вытирала. Хмурый господин что-то выговаривал тощему парню, а тот