Воровка памяти - Джоди Линн Андерсон

Я несу ответственность за свою розу.

Стоит тебе засомневаться, что ты можешь летать —

и ты навсегда потеряешь способность это делать.

Надеяться – это огромный труд.

Достаточно одной свечи, чтобы бросить вызов

и очертить тьму.

Я медленно встала на подкашивающихся ногах. Такие знакомые слова, хотя я их и не помнила. Что-то мне подсказывало, что это цитаты из историй.

Сотни их окружали меня со всех сторон. Наконец я рассмотрела и их создателя – крошечного призрачного паучка, усердно работающего в углу пещеры над ещё несколькими строчками:

И всё-таки Гарри был бесконечно благодарен ему за спасение, казавшееся невозможным. Они взлетали всё выше, и Лондон расстилался внизу подобно серо-зелёной карте.

Я ничего не поняла, но эти слова заполнили пустоту в моей душе. Как если бы я что-то потеряла, а в этот момент внезапно снова обрела. Будто эти слова помнили за меня то, что я не могла вспомнить, и вернули мне то, что я сама не могла найти. Эти слова создали что-то из ничего, вложили мне в сердце что-то красивое и сильное, и оно потянуло за собой воображение.

Я представляла один за другим варианты чудесных спасений и как свет озаряет тьму, которая казалась абсолютной и непобедимой. Представляла, как помощь приходит даже в те моменты, когда всё потеряно и надежда иссякла.

Я представила, что этим каменным стенам меня не удержать. Представила, что это я задаю правила и что я больше и сильнее, чем о себе думаю, непокорённая и неудержимая. Представила, что, если мне больше нечего терять, меня ничего и не сдерживает. И я позвала на помощь, веря, что у меня получится.

И я услышала тихий… едва различимый… звук.

Что-то маленькое залетело в дыру – светящаяся синяя птица, и из ниоткуда мне пришло на ум, что её зовут Кроха. Несмотря на свои миниатюрные размеры, она несла в клюве фонарик.

– Кроха, – прошептала я, когда она села мне на палец и уронила фонарик мне в ладонь. – Я не помню, что делать.

Кроха снова вспорхнула и зависла у одной из паутин.

Я перечитала строчки:

И всё-таки Гарри был бесконечно благодарен ему за спасение, казавшееся невозможным.

Я собралась с духом.

– Кроха, – позвала я и указала на пол.

Она села там и выжидающе на меня посмотрела.

– Мы можем летать, – сказала я, очень надеясь, что это правда.

Кроха чирикнула, будто только этого и ждала.

А потом она вдруг начала расти.

Она всё росла, и росла, и росла, сияющая синяя птица, и на её фоне пещера казалась всё меньше и меньше. Здесь действительно стало так тесно, что я поспешила сунуть призрачного паучка в карман.

Внезапно раздался оглушительный грохот, и на нас посыпались камни: Кроха так выросла, что проломила стены пещеры.

Оглянувшись, я увидела стены расщелины, уходящие высоко вверх.

Кроха посмотрела на меня гигантским, размером с меня, блестящим глазом и опустила одно крыло. Я взобралась ей на спину.

И мы полетели, движимые одной лишь силой желания и слов.

Я крепко держалась за Кроху, и мы возносились всё выше и выше. Я не помнила, куда нам нужно, но зато помнила она. А потом я увидела над нами огромный кокон.

Тёмная фигура выскочила из его двери на площадку и при виде нас взмахнула руками. Мы скорости не сбавили.

С жутким воем она метнулась по протянутому над бездной мостику. Вокруг нас клубились тысячи мотыльков. Но мы были слишком быстрыми, большими и преисполненными ярости.

Она едва достигла середины мостика, когда мы спикировали на неё. Я догадалась о намерении Крохи за секунду до того, как она это сделала.

Открыв клюв, она подхватила ведьму.

Клетка с мотыльками выпала у неё из рук и распахнулась, а сама Воровка Памяти исчезла в птичьей глотке. Её крик оборвался, и всё было кончено.

Я смотрела, как мотыльки вылетают из клетки и поднимаются вверх. И не только эти.

Те, которые заполняли расщелину, одновременно захлопали крылышками и забились о стены, породив такой грохот, что я испугалась за свой слух. Они закружили вокруг нас ураганом, и я почти ничего не видела. Стены пещеры глухо застонали. А потом они начали осыпаться.

Мотыльки садились на меня, но мне не было страшно. Потому что я знала их – точнее, то, о чём они шёпотом мне рассказывали. И чем дольше они ползали по мне и шептали, тем быстрее я вспоминала.

А Кроха всё искала что-то рядом со стенами и в обрушающихся туннелях.

Наконец я заметила в воздухе маленький светящийся силуэт. Кроха взмахом крыла отправила его себе на спину, ко мне, и мы устремились вверх, мимо каменных стен пещеры, а когда они закончились, мы вырвались на открытый воздух.

Миллионы мотыльков последовали за нами и, заслонив тёмное небо, разлетелись во все стороны. Я проводила их взглядом, не веря своим глазам.

– Что они делают? – спросила я.

А призрачный мальчик (я вспомнила, что его зовут Эбб) ответил:

– Думаю, они возвращаются домой.

Я снова посмотрела вверх.

Мы их освободили? Неужели это действительно было возможно?

По пути домой мы увидели с высоты светловолосую веснушчатую девочку, бредущую по бескрайнему лесу. Ей предстояло долгое и тяжёлое путешествие.

Кроха спикировала, осторожно подхватила Джерм лапкой и снова взмыла в небо.

Глава 30

Близился рассвет, когда мы приземлились за моим домом, на пляже под утёсами.

Кроха наклонила крыло, чтобы Джерм, Эбб и я смогли соскользнуть по нему в траву, и снова его сложила.

– Спасибо, Кроха, – сказала я и выключила фонарик. Она исчезла, но я знала, что в любой момент могу снова её призвать, если понадобится.

Мы с Джерм обнялись, а Эбб кружил вокруг нас, яркий как неоновая лампочка.

– Расскажите мне всё, – потребовала Джерм.

И мы рассказали ей о том, что произошло после её ухода: о подземных туннелях, о коллекции старых вещей, о расщелине, полной мотыльков, о коконе и о ведьме. Когда я дошла до той части, где меня лишили воспоминаний, я достала из кармана Фреда и отдала его Эббу. А потом рассказала, как слова Фреда заполнили пустоту внутри меня и вдохновили мечтать о том, что казалось невозможным.

Весь путь домой мотыльки возвращали мне мои воспоминания. Сейчас уже можно было подумать, что они никогда меня не покидали. Наверное, то же самое ощущали люди по всему миру, когда до них долетали освобождённые мотыльки. По крайней мере, я на это надеялась. Надеялась, что ещё очень многим предстоит снова обрести однажды утраченные