Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

Сразу к делу – это хорошо, по-моему. Оставалось только понять, от кого мы прячемся. От предателя в отделе безопасности? Или может от Совета?

– Крис, я вас надолго не задержу. Мнения по поводу того, что с вами делать… разделились, скажем так. Более того, появились некие сомнения, нужны ли вы нам вообще.

– Ну так отпустите меня, – я пожал плечами. – Я сам буду разбираться с вопросами.

– Отпустить – куда? Вот я вас сейчас отпущу: куда вы пойдете? Где будете жить, чем заниматься? Нет, все это можно решить, я не спорю, но вы же совершенно ничего не знаете о жизни на Атлантисе. И кроме того – модифицированные до сих пор большая редкость. И никто вас так просто не отпустит, давайте уже начистоту.

– Вы хотите сказать – не отпустит живым?

– Я хочу сказать – не отпустит просто так. Вам нужен кто-то, кто прикроет вам спину. Кто сможет помочь вам в ваших поисках, ну или хотя бы сделать так, чтобы вам не мешали.

– И этот кто-то – вы?

– Например. На данный момент лучше кандидата я не вижу, если честно. Никлас сейчас слишком занят зализыванием ран, если он вообще выжил. У Навигаторов в нынешнем положении нет ни ресурсов, ни возможностей вам помогать. Им самим помощь нужна. Совет… скажем так – не совсем на вашей стороне. А других сильных сторон на Атлантисе просто нет.

– Что конкретно вы предлагаете, полковник?

– Занимайтесь вашими поисками. Ищите решение вашего вопроса. Формально оставаясь в моем подчинении. Я выделю вам ската и выпишу необходимое разрешение на свободное передвижение.

– Интересно. А что взамен?

– Взамен я хочу именно то, что вы и предлагали. Информацию, любого рода. Всю. Мне будет достаточно, если вы дадите ваше слово – я вам доверяю.

– Полковник, я не понимаю, если честно. Вы предлагаете мне то, что я просил, в обмен на информацию, которой нет и которой может и не быть. И говорите, что доверяете мне. Хотя, если честно, вчера у меня сложилось совсем другое мнение о наших взаимоотношениях. Я не понимаю, в чем подвох.

– Ну почему обязательно должен быть подвох?

– Потому что я не верю в альтруизм. Я недавно узнал значение этого слова. В моей недолгой жизни почти все вокруг меня хотели получить выгоду. Почти все.

Я вспомнил Медведя и Марию. И отца. Им от меня ничего не было нужно. И даже если только поэтому – я должен вернуться.

– Сэр, расскажите ему, – внезапно в разговор вмешался сержант. – Я верю Крису. И раз уж мы уходим в серую зону… Неплохо было бы, чтобы и он нам мог доверять.

Полковник посмотрел на сержанта, долго и выразительно. Я не видел его глаз, и не мог прочесть его эмоции: в гневе ли он или просто размышляет. Когда полковник заговорил снова, его голос зазвучал устало. И впервые в его голосе я уловил интонации неуверенности.

– Хорошо, Крис. Возможно, нам и в самом деле чему-то можно поучиться у Навигаторов, и попробовать вам довериться. Есть одна мысль, которая мне не дает покоя. Скажем так, не только мне, но и небольшой группе людей в отделе безопасности.

Я внимательно слушал. Слово "альтруизм" на поверку и тут оказалось фальшивым. Что же, я к этому привык. Знать, чего на самом деле от тебя хотят – всегда неплохо.

– Вы же ознакомились с историей Атлантиса, верно? Я имею в виду – с самого начала, с колонизации.

– В общих чертах – да, – осторожно ответил я. – По крайней мере, я читал то, что было в открытом доступе.

– Значит, ознакомились. И вы знаете, что момент исчезновения корабля называется Расколом, – полковник дождался моего кивка и продолжил. – Так вот, история исчезновения корабля очень таинственна, и о ней осталось очень мало информации. Оставшиеся на Атлантисе люди были в самом настоящем шоке, когда обнаружили эту утрату. какое-то время были заняты преимущественно только тем, что старались выжить в новых для себя условиях…

Я представил себе в который раз, как это, наверное, было странно и страшно – в один день понять, что большой корабль, который все воспринимали как дом, вдруг исчез. Люди определенно чувствовали себя брошенными. Со слов полковника выходило, что понятного в исчезновении корабля мало. Сохранилось мало записей, и все они – противоречивые. Кто-то говорил, что на месте стоянки корабля были найдены многочисленные остатки обшивки и даже самого корпуса. Кто-то утверждал, что хорошо видны были характерные повреждения поверхности, свидетельствующие о нормальном старте корабля. Кто-то и вовсе видел полупрозрачные гигантские тени вокруг, утверждая, что трюк с исчезновением провернул никто иной, как Соседи. Официальных версий выдвинуто не было, да в них и не было необходимости.

– Знаете, Крис, я не верю в версию о внезапной атаке или крушении. Во-первых, кто бы это сделал? А во-вторых, корабль был огромен. Его обломки должны были заполнять Первый сектор. А их там нет, совсем. Поверьте, мы искали. В версию с Соседями я тоже не верю. Соседи, скорее всего, действительно были в этой системе. Но даже если предположить, что их чем-то заинтересовали мы, то вряд ли они ограничились бы исключительно кораблем. В момент Раскола почти все люди, и бỏльшая часть груза и оборудования уже были на поверхности Атлантиса. Второй квадрат, где мы с вами сейчас находимся, как раз начинал строиться. Я не верю, что Соседи похитили наш корабль, и больше никак себя не проявили.

Полковник помолчал, и я его не перебивал. Логика в его словах определенно присутствовала, а в открытом доступе на самом деле было очень мало информации о Расколе.

– Значит, остается предположить, что корабль стартовал сам. Из достоверных архивов известно, что топлива на корабле почти не оставалось – полет в систему Ядра изначально был задуман как колонизационный, как полет в один конец. Да и часть остатков топлива после посадки перевезли на Атлантис для первичных строительных реакторов. Значит, на остатках топлива далеко корабль улететь не мог. Он вообще не мог покинуть систему Ядра.

– То есть, по вашему корабль по-прежнему здесь?

– Я в этом почти уверен. Мы в этом почти уверены. На корабле оставалось еще много оборудования. Частично – очень специфического, уникального оборудования. Там работала небольшая группа ученых.

– Вы полагаете, они нашли что-то? И улетели, никого не предупредив и ничего не сказав?

– Никто точно не знает, что случилось. Но я уверен, что корабль тут, неподалеку. Мы