Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

– Жду, когда тебе понадобится вдохнуть воздуха, и я смогу говорить, – я улыбнулся. – Я по делу. Ненадолго сегодня, но вообще – надолго. Запутанная история.

– У тебя других историй не бывает. А ты правда был в плену у Навигаторов? Они тебя там пытали, я надеюсь?

– Ох… – я только сейчас сообразил, что мне придется рассказывать все свои приключения еще раз. – Расскажу. Но не сейчас. Сегодня на самом деле очень мало времени.

– Ну да, ну да. Ты стал деловым, куда тебе до меня. Я тут так, конюшню подметаю. Мне привычно, что уж там.

– Могу устроить и конюшню, если ты так хочешь! – доктор напомнил нам о своем присутствии. – Коней у нас нет, но что-то похожее найдем.

– Не надо похожее. Мне не нравятся все возможные варианты, сразу, заранее!

– Так! – я сказал так громко, что на нас посмотрели с соседних столиков. – Пойдемте прогуляемся, вместе. Я очень хочу посмотреть убежище. Так сказать, старые добрые времена, атака Навигаторов. Помните?

– Помним, – за всех ответил ничего не понимающий Орвин. – Но я не то чтобы стремился гулять в убежище. Зачем нам туда?

– Орвин, – я взял друга за плечо, и посмотрел на него так выразительно, как только смог. – Пожалуйста. Пойдем пройдемся. Я тебе все расскажу, обещаю. Потом. А сейчас я очень хочу погулять.

– А действительно, почему бы нам и не прогуляться? – Орвин всегда отличался быстрым соображением.

– Подождите, молодые люди. Я совершенно вас не понимаю – зачем мне…

– Доктор Шеви, – мы с Орвином помогли доктору подняться со стула, и нежно потянули его к выходу из столовой. – Нам очень нужна ваша помощь. И совет. А гулять – полезно. Вы сами говорили.

В общем, нам удалось без скандала дойти до лестницы в убежище. Когда мы начали спуск, я рассказал доктору о своей цели. Я решительно не допускал того, что никто раньше не задумывался о перелетах между биомами. Никто, кроме Навигаторов, мое мнение о нынешнем плачевном состоянии которых полностью совпадало с мнением полковника. А если такие исследования или работы были, то доктор Шеви должен был о них знать. Ну или знать, где искать такие материалы.

И я не ошибся – ни в своих догадках, ни в докторе Шеви.

Поначалу доктор явно растерялся: он никак не мог понять, чего мы с Орвином от него хотим, и куда мы его так настойчиво увлекаем. Я же на собственном опыте начал понимать, что именно означает недавно вычитанный мною термин “паранойя”. Настоящим параноиком я пока не стал, но оглядываться и всех подозревать определенно начал.

Удивление доктора начало сменяться непониманием и яростью как раз на лестнице, ведущей в убежище. Видя это, мне пришлось объяснить, что за нами скорее всего следят, а тема нашего разговора достаточно щепетильна и важна, чтобы попытаться сохранить её в тайне. Доктор сразу подобрался и моментально нам поверил. Только, похоже, он сделал выводы, что мы с Орвиным ведем свою игру за спинами полковника и отдела безопасности – похоже, он считал полковника самым главным злодеем на Атлантисе. Я не стал ни подтверждать, ни опровергать эти догадки. Главное, что доктор понял принятые нами меры предосторожности. Орвин во всем этом мини-спектакле старательно мне подыгрывал, не понимая при этом совершенно ничего. Я ещё раз с теплотой поразился степени его доверия ко мне.

За прошедшую ночь я успел хорошенько обдумать, как действовать дальше, и за какую ниточку тянуть. Потому меня интересовало все, что связано с предыдущими исследованиями – как в области биомов, так и в области модифицированных. По биомам доктор мне не смог сообщить ничего нового: этой области исследований он просто не касался. У меня вообще создалось стойкое ощущение, что доктора не сильно интересует то, что происходит за краем Атлантиса, и происходит ли там вообще что-то. А вот по модифицированным получалось кое-что узнать.

Исследования известных модифицированных, разумеется, проводились. Сам доктор Шеви тоже участвовал в них, но лишь мельком, как приглашенный коллега. Возглавляла исследования на Атлантисе некто доктор Анна Водопьянова. По словам доктора Шеви, доктора Водопьянову уважали все коллеги, работавшие с ней в медицинском центре. Она была достаточно взрослой, чтобы уметь использовать немалый наработанный опыт, и при этом достаточно молодой, чтобы сохранить энергию и тягу к познанию. Разумеется, мой первый вопрос был – где я могу найти эту женщину, и как мне с ней поговорить. Тут доктор Шеви меня немного огорошил, заявив, что доктор Водопьянова покинула Атлантис вскоре после того, как при бунте Навигаторов погиб последний её исследуемый. Других модифицированных на Атлантисе либо не было, либо про них никто не знал. Для ученого исчез предмет исследований. Хотя работы в других областях было навалом, доктор предпочла переместиться на Пермафрост: биом хоть и совсем маленький относительно Атлантиса, но все же – намного более интересный.

– А можно ли каким-то образом сообщить доктору Водопьяновой, что на Атлантисе теперь есть модифицированный? – спросил я с надеждой. – Возможно, это будет достаточной причиной, чтобы она вернулась…

– Можно, да только это привлечет внимание, без всякого сомнения, – твердо сказал доктор Шеви. – Доктор Водопьянова – очень влиятельная фигура. То, чем она занимается на Пермафросте, представляет значительный интерес для Совета.

– И чем же она занимается?

– Насколько я знаю, в основном геологией. Пермафрост очень необычен, и по своему геологическому составу отличается от Атлантиса. Впрочем, зачем я вам об этом рассказываю – лучше всего вам расскажет все сама доктор Водопьянова.

– А как она нам расскажет? Разве существует канал связи между Атлантисом и Пермафростом?

– Канала связи как такового нет, но есть регулярные перевозки как туда, так и оттуда. Я могу попробовать достать для вас с Орвиным билет на один из таких рейсов.

Я немало удивился такому спокойному заявлению доктора Шеви, а потом вспомнил то немногое, что успел узнать о Пермафросте из общей сети, и многое встало на свои места.

Пермафрост был необычен во всех смыслах. Во-первых, на нем царил жуткий холод – отсюда и название, насколько я понял. Во-вторых, Пермафрост с момента его открытия много лет назад постоянно находился в одной и той же точке относительно Атлантиса, и никогда никуда не смещался, как это делали другие биомы. В-третьих, на Пермафросте были открыты месторождения таких минералов, которые на Атлантисе были редки либо вовсе неизвестны.

Все это, само собой, делало Пермафрост практически непригодным для заселения, но необычайно интересным для исследований и разработок. Пермафрост стал научной шахтой для Атлантиса. Работать туда уезжали либо отъявленные авантюристы, либо те, кто хотел заработать