Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

– Ну, не всем же из ускорителей по углам людей расстреливать, – хмыкнул Орвин, явно польщенный. – Нам, обычным людям, тоже есть, чем заняться.

Орвин и вправду ориентировался здесь хорошо. Он рассказал, что доктор посылал его несколько раз встречать или сопровождать прибывающие для медицинского центра грузы. Мой друг уверенно вел меня через ангары, складские помещения, заставленные разного размера и формы контейнерами и ящиками. В конце концов мы пришли в небольшой ангар, в котором было тихо. Несколько человек столпились возле большой груды вещей на полу. Ещё двое сидели у терминалов связи. Орвин показал на обычные двери в дальней стене ангара.

– Нам вроде бы туда. На Пермафрост я пока не летал, знаешь ли.

– Так пойдем, проверим, – пожал плечами я.

– Нас пока не пустят. Двери загорятся зеленым, когда можно будет идти на посадку.

Мы сбросили свои вещи на пол, с удовольствием размяв затекшие плечи. И почти сразу раздался негромкий, приятный звон, и рамка дверей призывно засветилась зеленым. Мы пропустили вперед и группу, и тех двоих, которые спешно покинули терминалы, и пристроились в конце недлинной очереди. Я отметил, что вещей у всех было как бы даже не больше, чем у нас.

Когда подошла наша очередь, нам даже не пришлось доставать наши “билеты” – рамка дверей просканировала нас, тихо динькнула, и автоматические двери гостеприимно раскрылись. Мы прошли коротким коридором, и выбрались наружу перед ожидающим нас вироном. Два пилота помогли всем закинуть вещи в заднюю часть амки, а затем проследили, чтобы все расселись и пристегнулись. Вирон оказался практически полон.

Мы ещё немного постояли на месте – судя по металлическому стуку, все еще шла загрузка контейнеров. Затем свет в салоне стал глуше, и вирон мягко покатился вперед. Амка пару раз свернула и остановилась. Я выглянул в маленькое боковое окошко. Наш аппарат стоял на прямой полосе, уходящей в белую дымку. Мне стало не по себе – я живо вспомнил наш с Орвиным отчаянный побег со Старобора. Вдруг вирон вздрогнул, мягко взлетел над полосой, и подался вперед, ускоряясь. В окошке мелькнули огни по краям направляющей полосы, я успел заметить большой освещенный барьер, стоящий перед самым краем, и тут наша амка потонула в окружающей белизне. На несколько секунд мне показалось, что мы падаем. Желудок взмыл к горлу, и я едва подавил рвотный рефлекс. Я скосил глаза на Орвина: зеленый цвет его лица подсказал мне, что я не один испытываю такие ощущения.

– Первый раз летите на Пермафрост? – спросил кто-то сзади.

Я обернулся. Мне улыбалась молодая женщина с короткой стрижкой, сидевшая позади меня. Она была из той группы, что грузилась первой.

– Да, в первый раз, – кивнул я, сглатывая комок в горле.

– В первый раз всем нелегко, – она сочувствующе кивнула. – Оказаться за краем, в пустоте… Многие не выдерживают, им плохо становится.

– А вы уже не в первый раз летите? – спросил я, чтобы и мне не стало плохо.

– Я? Уже рейсов десять точно у меня. Я стажируюсь там. Выгодно очень: по срокам меньше, чем на Атлантисе, а по работе интереснее. Да и опыт Пермафроста у нас ценится. Вы в шахты?

Вопрос был невинный и простой, но я немного насторожился.

– Мы… нет. Мы к ученым. Тоже что-то вроде стажировки.

– Ааа, понятно. Ну, хорошо. Не буду вас отвлекать. Скоро надо будет идти переодеваться. Вы не волнуйтесь, все всё успеют.

Смысл сказанного женщиной дошел до меня минут через десять, когда свет в салоне стал поярче, и все вдруг двинулись в заднюю часть вирона, к своим вещам. Тюки раскрывались, и пассажиры доставали из них толстые странные куртки с большими капюшонами, неудобные с виду толстенные штаны, странные сапоги. Мы с Орвиным раскрыли свои вещи, как подарки. Немного покопавшись, мы разобрались в одежде. Многослойные штаны другие надевали прямо на штаны обычные, и мы последовали их примеру. Я отметил, что в наших штанах встроены какие-то эластичные плотные участки.

– Экстренные утеплители, их можно включить, если совсем уж холодно станет. Такие будут греть дополнительно ещё несколько часов, пока запас батареи не иссякнет. Военное обмундирование, класс.

Комментировавшая наше снаряжение женщина одобрительно покивала головой.

– Неплохо вас снарядили! Нам бы так.

Я счет правильным никак не комментировать ее слова, продолжая одеваться. Штаны соединялись с курткой специальным швом, делая стык практически герметичным. В куртке я тоже обнаружил встроенные пластины. Управление этим дополнительным обогревом было выведено в карман куртки: это нам показали мужчины из соседней группы. Неожиданно удобные и мягкие сапоги так же герметично соединялись со штанинами. В опустевших тюках я обнаружил ещё широкие плотные полосы неизвестного мне материала.

– Мы называем это универсальным шарфом, – сказала женщина. – И лицо можно обернуть, и руки – смотря в чем надобность. На нем можно даже спать, прямо на снегу.

– Что такое снег?

– Ого! – удивление женщины было неподдельным. – С таким снаряжением, и настолько неподготовленные? Я начинаю за вас опасаться, ребята. Впрочем, если вы только для визита… Всё сами увидите.

Я решил, что значение термина “снег” можно выяснить потом. В доступной мне базе данных я такого слова не встречал.

На самом дне тюков были плотные маски для лица, которые натягивались на голову, как чулок. В маске было отверстие для глаз, а вот нос и рот оказались закрыты материалом. Поскольку все в вироне такие маски уже на себя натянули, то и мы последовали общему примеру. Люди в кабине сразу стали неузнаваемыми и какими-то одинаковыми в бесформенных одеждах и масках. Нас с Орвином слегка выделяла слегка другая расцветка нашей одежды, а в остальном мы вполне соответствовали общей картине.

Когда все остальные начали надевать шлемы, мы с Орвином поступили также, быстро открыв частный канал связи. Насколько я знал, ни одно оборудование не было способно слушать нас между биомами, поэтому мы вполне могли говорить открыто.

Момент приземления я почти пропустил – был занят налаживанием связи с другом. Орвин взял меня за плечо, и повернул к окошку. Сперва я ничего особого не увидел, мне лишь показалось, что белая пелена за окном стала плотнее. Присмотревшись, я натурально ахнул – ветер за бортом нёс нам навстречу несметное количество маленьких белых частиц. Посмотрев вниз, я увидел, что мы уже зависаем совсем невысоко над поверхностью, плотно покрытой чем-то белым, непрозрачным. И тут я вспомнил: снег! Это же снег! Точно, я читал про снег, давно, знакомясь с до обидного короткой и скромно представленной в базе данных историей Земли. Всё верно,