Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

– Понятия не имею, – удивился вопросу мужчина. – Скорее всего, он у себя.

– Мы тут впервые, – придержал я собравшегося уходить немногословного собеседника.

– Даже так? – мужчина удивился. – А с какой целью?

–У нас дело к господину Нишанту, задание от доктора Водопьяновой.

Не знаю, что именно повлияло на готовность мужчины нам помочь: то ли тот факт, что мы новички на Пермафросте, то ли имя доктора Водопьяновой… Но он нас проводил до одного из коридоров, расходящихся от площадки в разные стороны, и объяснил, что нам нужно спуститься на уровень ниже, и затем идти прямо, почти до конца тоннеля. Мы именно так и поступили.

Главный инженер шахт, Варават Нишант, оказался чем-то неуловимо похож на доктора Водопьянову: примерно тот же возраст, примерно тот же рост и комплекция. И он тоже спешил. Возможно, постоянная спешка это такая же отличительная черта Пермафроста, как снег.

– Так зачем вам нужно в шахты? – всё так же не понимал он после нашего терпеливого повторного объяснения.

– Ради исследования. Доктор Водопьянова сказала нам вас найти.

Мы с Орвином уже поняли, что имя доктора Водопьяновой открывает тут многие двери, и предоставляет возможности.

– Ну да, ну да, – покивал инженер, явно ничего не понимая. – Сейчас, конечно, не лучшее время… Сейсмическая активность, знаете ли. Не шутка – могут случиться завалы. Техника безопасности, опять же…

– У нас очень мало времени.

– Да, да, конечно… Знаете что? Я дам вам сопровождающего – он вас проведет. Поможет, подскажет. Ну, чтобы не случилось чего. А я сам – не могу. Вы уж извините, мне нужно быть здесь, в зале связи.

Помещение, в котором мы разговаривали, действительно было заставлено аппаратурой. Аппаратурой самой разной, о назначении которой мы с Орвином даже не догадывались. А на всех стенах были развешаны мониторы и терминалы. На некоторых были изображения с камер, на некоторых – двигались и видоизменялись непонятные нам графики.

– Мы понимаем. Но мы хотели бы с вами поговорить потом. Если можно.

– Конечно можно, – наш собеседник облегченно вздохнул, когда понял, что мы его не потащим с собой на непонятную экскурсию. – Приходите сюда, я буду тут несколько дней. Поговорить – это запросто.

– Несколько дней? – переспросил Орвин.

– Ну да. Пик активности. Самое интересное. Нет времени на отдых, знаете ли.

Инженер вызвал кого-то по одному из терминалов, и скоро в помещение вошел высокий тощий человек, одетый почему-то в ярко-красный комбинезон.

– Вот, это Андрей, – представил вошедшего Нишант. – Он вас проведет по шахтам, и покажет… ну, покажет то, что вам нужно для исследования.

Андрей окинул нас грустным взглядом – у него явно были свои планы на то, как ему проводить ближайшее время. И тем не менее он печально кивнул, и повел нас прежде всего в другое помещение, в котором сильно пахло потом и ещё чем-то неизвестным, где предложил надеть такие же ярко-красные потертые костюмы.

– Зачем? – удивился я. – Они защищают от холода?

Я с сомнением вертел в руках тонкую, почти бесформенную ткань.

– Нет. Они помогут найти вас в завале, если такой случится. В шахтах все носят такие яркие костюмы. Рабочие – оранжевые. Все остальные – красные.

– И что, часто случаются завалы? – осторожно поинтересовался Орвин.

– Бывает, – пожал плечами Андрей. – Это Пермафрост.

Видимо, последняя фраза должна была нам сама по себе все объяснить. Мы натянули костюмы поверх обычной одежды. Ходить они не мешали, хоть и выглядели странно. Издавая легкое шуршание, мы пошли за Андреем к лифтам, и скоро уже спускались вниз.

– А что тут в основном добывают? – поинтересовался я.

– Много чего, – снова пожал плечами Андрей. – Литий, железо, никель. Суперуголь, само собой.

– Суперуголь? – не понял я.

– Ну да. Вы что, не в курсе? – Андрей покосился на нас, став еще более опечаленным нашей необразованностью. – Суперуголь добывают только тут. Он очень похож на обычный каменный уголь, но по эффективности превосходит его более чем в десять раз.

– Ого! – уважительно покачал я головой.

– Ну и новые материалы тоже вытаскиваем, когда их находят.

– Какие?

– Да кто же их знает? – в очередной раз пожал неустающими плечами наш грустный собеседник. – На то они и новые. Наше дело их достать, а изучают их либо наши головастики тут, либо уже на Атлантисе.

Лифт еле заметно дрогнул, и остановился. Мы вышли в длинный тоннель. Тоннель, как и все коридоры на Пермафросте, был через определенные промежутки укреплен стальными перемычками и балками. Мы шагали под ними минут семь, пару раз свернули в боковые тоннели, и вдруг вышли в большую, ярко освещенную пещеру. Тут были люди – они работали. Кто-то управлял маленькими гусеничными копиями траксов, перевозя груды камней. Кто-то стоял у небольших переносных терминалов, явно управляя другими чудными машинами, неутомимо вгрызавшимися в камень почти без звука.

– Вот тут как раз добывают суперуголь, – крикнул нам Андрей, обведя рукой пещеру.

Мы потоптались на месте и немного посмотрели, даже не пытаясь разобраться в разнообразных и очень сложных на наш взгляд процессах процессах. Что мы здесь вообще делаем? Что ищем?

– А где добывают новые материалы? – крикнул я.

– На нижних уровнях. Хотите туда спуститься?

– Да, хотелось бы.

– Можно. Но придется надеть специальные защитные маски.

Мы вышли из пещеры, прошли тем же тоннелем дальше, и зашли в одну из небольших комнат, где Андрей достал из шкафчиков три необычных на вид шлема, два из которых протянул нам.

– Нужно надеть. На нижних уровнях очень холодно, и там ещё и примеси в воздухе – очень вредно для глаз и легких. Маски не снимайте, пока не поднимемся сюда обратно. Туда лифт не идет, придется пешком.

Мы надели странные шлемы, и включили их визоры. Как и на уже известных мне боевых шлемах, контуры окружающих нас предметов подсвечивались, да и смотреть через шлем было отчего-то удобнее.

Андрей провел нас другим коридором, который очень скоро начал ощутимо уходить вниз, петляя и меняя направление. Боковых ответвлений тут не было, да и освещения было меньше. И все же, благодаря электронике масок, мы видели все даже лучше, чем на поверхности.

Очень скоро я опять ощутил холод, который стал усиливаться практически с каждым шагом. Специальные фильтры масок отводили наше дыхание вниз и назад, и оно клубилось за нами маленькими мутными облаками. Коридор уходил все ниже и ниже, и я начал ощутимо замерзать. Когда наш коридор наконец-то влился в другой, узкий и очень невысокий, я замерз уже серьезно.

– Смотрите, направо сейчас не пойдем – там новый шурф разрабатывается, мы будем только мешать. Смотреть там пока нечего, ещё ничего