Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

снег ассоциировался с холодом. Тогда это слово мне показалось странным и нелепым, совершенно ненужным здесь, и поэтому я сразу не вспомнил значение. А вот сейчас все увидел своими глазами.

Снег оказался легким, странным и одновременно очень приятным. Нет, он здорово осложнял жизнь путешественнику на Пермафросте, постоянно норовя залепить визор шлема и ограничивая видимость. Хорошо хоть, что подсветка контуров предметов в шлеме работала. А вот лежащий на поверхности снег был рыхлым, мягким и податливым. Он пружинисто проседал под нашими сапогами, но держать его в руках было интересно и приятно. Мы с Орвином ещё долго стояли бы в снегу, беря его в руки и швыряя друг в друга и совершенно позабыв про нашу миссию, если бы нас не окликнули и не проводили в ангар.

От транспортного ангара Пермафроста, совсем небольшого и куда более простого и скромного, чем на Атлантисе, был проложен подземный тоннель до жилого комплекса, построенного здесь неподалеку. Группа ученых также обитала в этом комплексе, занимая всего несколько помещений. Ещё один тоннель, куда более широкий, вел в здание склада, а оттуда – наружу. Переоборудованные траксы заезжали за грузом прямо в ангар, принося с собой снег, быстро превращавшийся в неопрятные грязные лужи под корпусами техники. До шахт тоже нужно было ехать на траксе, ну или идти пешком. Однако, прежде всего нам нужно было повидаться с доктором Водопьяновой.

Этажи жилого корпуса очень мало отличались от этажей отдела безопасности на Атлантисе: те же коридоры, та же столовая. Здесь был даже свой, совсем маленький медицинский центр. Я лишь заметил, что коридоры через каждые несколько шагов были укреплены стальными балками, подпиравшими стены и потолок. Выглядели они странно, но на них никто не обращал внимания.

Доктор Водопьянова была у себя. Нам пришлось несколько раз объяснять молодому высокому мужчине с неаккуратной, торчащей в разные стороны бородой, кто мы и чего мы хотим, но он так нас и не понял. В конце концов я дал ему записку от доктора Шеви, попросив эту записку показать доктору Водопьяновой. Мужчина удивился, увидев листок бумаги, но взял его осторожно и скрылся в недрах кабинета, оставив нас ожидать за закрытой дверью.

Ждали мы не больше минуты. Дверь распахнулась, как от удара, и в коридор ворвалась невысокая, худая женщина, с собранными в конский хвост черными с проседью волосами. Женщина была одета в сильно поношенную военную форму, на которую был накинут светлый халат из специальной ткани. Такие халаты носили в медицинском центре Атлантиса: их ткань практически не промокала и была чрезвычайно прочна, несмотря на легкость и эластичность.

– Вы – Крис?! – то ли спросила, то ли приказала женщина, глядя на меня снизу вверх.

– Я. Очень приятно.

– Черт возьми!

Женщина схватила меня за протянутую руку и энергично ее затрясла. Рукопожатие этой хрупкой с виду женщины было потверже, чем у некоторых дружинников из дружины Медведя.

– А я-то думала, что Атлантису нечем меня больше удивить! Черт возьми, как круто. Как круто – и как совершенно не вовремя…

– Простите, я не понимаю… – слегка растерялся я.

– Да, конечно! Пойдемте в мой кабинет. Вы – Орвин, да? Шарль, принеси нам, пожалуйста, чаю. Мне – кофе. И дай полчаса. Да, я всё знаю, но мне нужны эти полчаса. Пойдемте.

Доктор Водопьянова говорила со всеми одновременно, затаскивая нас в свой кабинет и одновременно отсылая Всклокоченную Бороду за чаем.

Кабинет доктора Водопьяновой разительно отличался от кабинета доктора Шеви. Тут царил хаос. Стол был завален папками, дисками и какими-то грязноватыми камнями. На маленьком столике у окна сгрудились немытые кружки и тарелки. Три монитора терминала были облеплены мелкими записками, а шкаф – завешен одеждой. Дикий контраст с этим составлял специальный стенд, на котором в образцовом порядке был развешан специальный костюм красного цвета и множество разного тускло поблескивающего снаряжения.

– От этого в шахтах зависит моя жизнь, – усмехнулась доктор Водопьянова, заметив, как я смотрю на костюм. – А вот на остальное просто нет времени. Вообще нет ни на что времени. Поэтому – рассказывайте.

Я ещё со слов доктора Шеви понял, что расспросов нам не избежать. Потому выдал очень сокращенную нашу с Орвином историю, опустив многие моменты, которые доктору было знать не обязательно. Доктор слушала очень внимательно, переводя взгляд своих серых глаз с меня на моего друга.

– Вильм. Старобор, – доктор словно пробовала названия биомов на вкус. – Вы знаете, что вы – первые, кто родился не на Атлантисе и кто попал сюда? Это поразительно. И так не вовремя.

– А почему – не вовремя?

– Пермафрост сейчас вступает в фазу своей сейсмической активности. Это единственный пока биом в системе Ядра, на котором фиксируется сейсмическая активность.

Я напряг память и вспомнил, что читал что-то такое про историю Земли… Тоже немного, тоже отрывочно. И тоже тогда внутренне отметив эту информацию как ненужную.

– Что-то связанное с трясением земли? И там ещё что-то про большие волны было…

– Ну как бы да, – улыбнулась доктор. – Только Земли тут нет, тут трясение Пермафроста. Причем – загадочно регулярное трясение, у которого можно выделить фазы. Сейчас как раз начинается активная фаза. Пермафрост и без этого полон загадок, а в эти фазы он становится ещё интереснее. Потому и не вовремя. Нам даже спать особо некогда.

Женщина глянула на часы и нахмурилась.

– Ладно, я найду время завтра утром вас порасспрашивать. Особенно тебя, Крис. Мне скоро бежать, а Эмиль написал, что у вас есть ко мне вопросы.

Мне понадобились пару секунд, чтобы вспомнить, что Эмилем зовут доктора Шеви.

– Доктор Шеви сказал, что вы возглавляли изучение модифицированных на Атлантисе. И что вы сможете мне рассказать о модифицированных лучше, чем кто-либо другой.

– Узнали мы не так уж и много. Но тайны тут никакой нет. Что тебе интересно?

Вот оно. Вопросы я готовил заранее, долго и тщательно, предполагая, что много времени у меня может и не быть. И сейчас наконец-то получил возможность их задать.

– Кто мы вообще такие? Мы – люди?

– Да, без сомнения, – доктор не усмехнулась, восприняв мой странный, но искренний вопрос весьма серьезно. – Все модифицированные – люди. Если вкратце, мы полагаем так: кто-то или что-то, нам пока неизвестное, имеет уникальную возможность менять генотип человека, его ДНК. При этом менять не кардинально, но с невероятной, хирургической точностью. Чуть усиленные суставы и связки, чтобы кости не ломались, а мышцы не отрывались при сверхнагрузках. Улучшенное зрение. Некоторые неуловимые изменения в головном мозге, позволяющие нервной системе работать эффективнее и быстрее. У