Право кулинарного мага - Александра Логинова

— Это для сибаса.

Барон покосился на стеклянный взгляд рыбы и настойчиво подтолкнул стакан, мол, пейте сами, ему уже не поможет. Взгрустнувшие кадеты виновато опустили головы, вытянувшись по струнке, только Руперт пожелтел от злости, кусая губы. Крышечку у парня рвет нехило, трансформируя мрачного, скупого на слова юношу в озверевший бамбук. Чем-то они с Эсми похожи: оба закатывают глаза, фыркают и теряют кукушечку в моменты эмоционального перегрева. А ведь в моей личной градации адекватности мсье Юнг стоял на втором месте, сразу после Лорена. Переоценила.

— Спасибо, мастер. Как… Как вы залезли мне в голову?

Марк с досадой отшатнулся. Оставив бутылку на столе, барон раздраженным шагом поспешил прочь, жестким движением засунув руки в карманы. Кто-нибудь мне объяснит, что произошло?..

— Это мыслесвязь, — Лео зацокал языком, будто объелся вяжущей хурмы. — Татьяна Михайловна, можно я пойду развеивать окуневый прах над унитазом?

— Статья двести сорок четвертая, надругательство над трупами. Лучше расскажи про разрушенную цитадель.

За ерунду чисткой рыбы не наказывают, к столам не приковывают. Слишком легко Марк отдал мне четверых оболтусов на растерзание, поручив остальных преподавателю по боевым искусствам. Не удивлюсь, если Лорен специально позвал графа фон Вальтера, сообразив, что я потребую крови причастных и тем самым спасу всю четверку от жутких болевых приемов.

— Там долго рассказывать, — Лео неуверенно переглянулся с остальными.

— Я не тороплюсь. Девушки, подомогались рыбок? Раз, два… Колдуем!

Глава 27

Сизое небо вспыхивало сотней ломаных молний, освещавших пустынную равнину давно выжженной земли. В проклятый край великого пожара больше века не совались крестьяне, игнорировали свободные боевые маги и обходили стороной колдуньи. Только университетские скопидомы прибрали ничейную землю к своим рукам и поставили на баланс, используя цитадель как тренировочную площадку.

Каменные закопченные развалины мало походили на оплот, иллюстрируя отчаяние тех, кто прятался за стенами. Характерные следы искреннего гнева повстанцев, поджегших стену, широкими мазками легли на густую тень города за горящей крепостью. Сегодня историю цитадели никто не помнит, лишь тихо отдают дань историческому месту вежливостью и тактичным молчанием.

— Бронер, я тебе мозги через уши высосу, если ты разорвешь квадрат, скотина!

Отборная ругань почти не осуждалась, только при самых забористых и грязных выражениях сквернословец получал воздушный подзатыльник, прикусывая язык. Испачканные кровью и сажей, кадеты строевыми фигурами таранили плотный ряд недругов. Короткими колющими ударами юноши лишали жизни десятки тварей, но поток врагов рос и креп.

Низкорослые уродцы, покрытые сахарно-белой кожей с редкими пучками волос, едва доходили магам до пояса, компенсируя карликовость кровожадностью. Снежные рабы — эволюционировавший подвид магической расы, не успевшей далеко уйти от животных. Плодятся быстро, жрут много и искренне лелеют агрессию как единственную достойную форму поведения. Самые сообразительные берут в руки камни, привязывают их к палкам и охотятся на людей в обычных деревнях. Естественно, сбиваются в стаи, уважая число и физическое уродство: чем больше костяных наростов на голове, глубже посажены мелкие глаза и кривее зубы, тем милее рабскому сердцу.

«Снежные твари плохо дифференцируют страх и отвращение. Гримасу брезгливости на лице селянина они сочтут паникой, возрадовавшись своей ужасности», — учила профессор Гаянэ. Приходилось держать мимику под контролем, изредка пользуясь вражеской особенностью в своих целях. Четыре треугольника магов, контролирующих воздух, аккуратно обходили стаю с флангов, дожидаясь смертоносной атаки авангарда — двух «квадратов» из универсалов или сработанных четверок. Леопольд фон Вальтер, не глядя, вздернул щит, прикрываясь от града горящих камней — засевшие в донжоне гады раздобыли спички и керосин.

— Прикрой, — бросил Руперт, деактивируя защитную печать и втыкая боевые вилы в землю.

Позади квадрата в воздухе хлопнул одноразовый портал, выкидывая здоровенного клыкастого борова с кактусной щетиной. Домашняя хрюшка, вскормленная модифицированной хряпой, обозрела происходящее кровавыми глазами и с оглушающим визгом кинулась в стаю рабов. Снежные твари вытаращили зенки — такую здоровенную дичь не поймать даже в лесах. Двойная удача! Боров с охотой дал себя погладить, взамен принимая подарки: руки, головы, пожелания приятного аппетита.

— Твою мать, Кексик! — простонал Юнг. — Ты же на диете!

Став старшим мужчиной в семье, кадет тщательно следил за здоровьем своего зверья, отчаянно ругаясь на попытки скотины пожрать что-то мимо кассы.

— Лео, во втором квадрате раненые.

— Поделом. Ха, да мы сегодня победители, — граф самодовольно рубанул мечом по кривой шее крупного раба, пинком отправив голову в кусты.

Белесых монстров вылавливали группами, временно откладывая немедленное умерщвление. На деньги, полученные от благодарных крестьян, тварей стаями перевозили на полигоны и выпускали в качестве мишеней для боевых магов. Людоеды радовались, видя идущих навстречу вкусных юношей, забыв, что их телепортировали в сетях, как колбасу в авоське. Задача — освободить площадку от выродков и не дать сожрать себя заживо.

Приветствовались любые методы.

— Я подарю этот цветок даме сердца! — проорал Леопольд, швыряя гигантское семечко в гущу рабов.

Чудовищные коротышки с визгом отпрыгнули и запнулись об своих же, рухнув в кучу-малу. Растительный снаряд грохнулся на землю с изяществом ядра, завертевшись вокруг оси под удивленные вздохи врагов. Интеллектуально ущербных рабов легко застать врасплох, поэтому самозарывающийся черный шар размером с кулак вызвал интерес.

— Тридцать восемь градусов западнее донжона с поправкой на солнце, пли!

Прицельная струя родниковой воды вдарила вслед семечку, окатив брызгами тварей, уже тянущих руки к ростку. Граф довольно улыбнулся и оглушительно свистнул, веля сотоварищам убираться из-под каменного козырька над воротами цитадели. Когда в дело вступает хищный рандат, желающим жить лучше уносить ноги!

Рабы к жизни относились халатно, а потому обступили проклюнувшийся побег, давая ему несколько секунд до безжалостного уничтожения. Рандату хватило — едва почуяв воздух, зеленый росток встрепенулся и на первой крейсерской скорости рванул ввысь. Сочные мясистые листья увеличились до размера визитки, потом до ладони, переросли книгу и раскинулись натуральным шатром, азартно шевелясь над головами рабов.

— А-а-а-а-а! — дико заорал первый неудачник, исчезая в чавкающей пасти бутона.

Лео поморщился. Нет, не неудачник, просто тупая тварь. Неудача… Она другая, не топорная, не прогнозируемая в отличие от гигантского плотоядного цветка, красноречиво скалящего зубы, давая рабам призрачный шанс на побег. Которым они не пользуются ввиду своей редкой тупости.

Интересно, а девушкам нравятся гигантские зубастые гладиолусы?

«Идиот», — добродушно шепнули в голову, вынудив молодого человека залиться краской и с удвоенной энергией заработать мечом.

— Половина стаи засела внутри, — кадет Бронер из соседнего квадрата привалился к остову ворот, зажимая рваный бок. — Феттр пускает дымовую бомбу.

— Гнида, — выплюнул Вальтер.