Ненормальный практик 9 - Отшельник Извращённый

Морской путь, к сожалению, был ещё длиннее и безнадёжнее. Имперские корабли не могли пройти через китайские воды: Китайская Империя контролировала всё побережье от Шанхая до Кореи, а Японское Царство — проливы. Единственный маршрут для войск и грузов шёл окружным путём: из Петербурга через Балтику, вокруг Европы, через Суэцкий канал, Индийский океан, мимо Сингапура, вокруг Японии с востока, и только потом к Владивостоку. Пять-семь недель. Если повезёт с погодой. Если не встретят японские рейдеры в проливах.

Белозёров подошёл к столу. Положил пакет.

Красный.

— Когда? — спросил император.

— Прибыл пятнадцать минут назад. Последние курьеры загнали трёх лошадей на отрезке Москва — Петербург. Пакет отправлен с Восточного фронта двадцать один день назад.

Двадцать один день. Три недели. То, что написано внутри, произошло три недели назад…

Николай сломал печать. Развернул лист.

Читал молча. На лице ноль эмоций. Только глаза двигались: слева направо, строчка за строчкой.

Дочитал. Положил депешу на стол. Придавил ладонью.

— Волконского. Немедленно.

…

Волконский вошёл через десять минут. Прочитал первые строки депеши и вскинул брови.

— Крепость «Крепкий Орех» в осаде? — произнёс он, опуская лист. — Сколько там численность гарнизона? Если не ошибаюсь, двадцать тысяч?

— Верно, — кивнул Николай, — а командующий — Лорд-эфироправ Григорий Михайлович Воронцов.

Да, тот самый старый лис, бывший архимагистр, за последние девять лет совершил невозможное — прорвался до ранга Лорда, при чём вовремя, ведь один из четырёх Лордов Российской Империи скончался от старости, возможно это повлияло на прорыв Воронцова, ведь тот был его учителем.

— Он окружён тремя китайскими корпусами и японским экспедиционным отрядом, — продолжил Император. — Общая численность осаждающих — порядка ста тысяч. При поддержке трёх Лордов.

— Так Воронцов просит подкрепление? — спросил старик Волконский.

— Не просит, — император качнул головой. — Информирует. Ты же знаешь его характер. — он указал на депешу в руках старца и процитировал: — «Гарнизон сохраняет боеспособность. Запасы распределены. Моральный дух на должном уровне. Прошу принять к сведению текущую диспозицию и действовать сообразно стратегическим приоритетам Империи.» Иными словами, если перевести, — хмыкнул император, — «Мы умрём здесь. Не тратьте людей на спасение, если цена слишком высока. Используйте наше время.»

Волконский молчал, вздохнул и проворчал:

— Воронцов никогда ничего не просил. За пятьдесят лет службы — ни разу. Скорее похоронит себя под стенами, чем признает, что нуждается в помощи.

— Это не мужество, а гордыня. — хмыкнул император.

— Но в данном случае его гордыня спасает двадцать тысяч жизней, Ваше Величество, — заступился Волконский за того, — потому что они верят, что их командир знает, что делает.

Повисла тишина. Старец прав. Николай вздохнул, признавая это. Да, легко рассуждать о гордыне и мужестве, находясь здесь, в Петербурге, вон и солнце вышло апрельское, как приятно греет через окно. А за тысячи километров, за Уральским хребтом, за бесконечной Сибирью, за линией фронта — старый лис в осаждённой крепости, написал, по сути, это прощальное донесение таким спокойным, бисерным почерком, которым когда-то подписывал рекомендации для курсантов Академии, будто у него всё хорошо. Но ведь это совсем не так.

— Сколько он продержится? — спросил Николай.

— Воронцов, пусть и стал Лордом-эфироправом, но в смертельном бою против Лорда ещё не выступал, — пробормотал задумчиво и откровенно Волконский. — Но он, по существу, гений. Стратег. Упрямец. Из числа тех, кого убить сложнее, чем победить. Запасы на момент отправки — на шесть недель. Сейчас прошло три. Значит, осталось три.

— Три недели.

— Это максимум, Ваше Величество. Если китайцы с японцами не бросят на штурм своих лордов одновременно. Думаю, Воронцов выстоит против одного. Против двоих — неизвестно. Против трёх — это чистое самоубийство даже для меня.

Николай приподнялся над столом, опёрся ладонями, пальцем указал на красный кружок — крепость «Крепкий Орех», контролирующую единственную дорогу вглубь имперской территории. Если падёт — откроется прямой путь к Владивостоку. К верфям, флоту.

— А что если мы запросим подкрепление от Разина? — спросил он.

— Генерал удерживает южный сектор. — Волконский провёл пальцем по карте. — Четыреста километров от Крепкого Ореха. Против него самого — целых два китайских корпуса и японский авангард. Разин наш — архимагистр третьей ступени. Могуч, конечно, но не Лорд. Он держит позицию, но если снять его и перебросить к крепости к Воронцову — южный сектор рухнет за сутки, Ваше Величество. Потеряем больше, чем приобретём.

— Верно. Чёрный Лебедь привязан. Но у них же есть свой Лорд.

— Боюсь, как раз-таки благодаря этому Чёрный Лебедь успешно и обороняется. Когда их глава в деле, им всё по колено.

Николай молча кивнул, провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость.

— Тогда отправим подкрепление, как и задумывали, корпус генерала Краснова. Через неделю морем.

— Морем… — повторил Волконский, как приговор. — Пока Краснов пересечёт Балтику, Атлантика, Суэц, Индийский океан, обойдёт вокруг вражеских вод к Владивостоку. Это пять-шесть недель в лучшем случае. Плюс неделя марша от побережья до крепости. Итого — семь недель минимум, Ваше Величество, не успеют.

— Что если попробуют пройти через китайские воды? — Николай знал ответ, но всё же нужно было что-то делать.

— Исключено. Китайский флот контролирует побережье от Шанхая до Корейского пролива. Любой имперский корабль будет потоплен ещё на подступах. Японцы перекрывают проливы. Короткого пути нет. — старец Волконский вздохнул. — Не для наших кораблей. Да и, допустим, Краснов доберётся. Что он сможет противопоставить осаде в сто тысяч своими двенадцати тысячами? Только если открыть коридор для побега с крепости, и даже это будет чудом.

Неприятная истина повисла в воздухе. С числами трудно спорить. Подкрепление недостаточно, да и сможет прибыть только через семь недель, когда крепость, при лучшем случае, простоит три. Четыре недели разницы. Четыре лишних недели, которых не существует, за которые убьют двадцать тысяч солдат и откроют дорогу на Владивосток.

Император смотрел на красный кружок. На фамилию «Воронцов», написанную мелким почерком картографа.

— Есть ещё один вариант, — произнёс Волконский.

Николай взглянул на него.

— Мальчишка Северов, — сказал Волконский. — Вы ведь сами собирались заключить с ним союз и отправить на восточную границу. Всё-таки он ни много, ни мало, а Лорд-эфироправ. Более того, имеет опыт ведения войны и не привязан ни к одному сектору. Не подчинён ни одному командованию. Свободная фигура. И, что немаловажно, у него