Ненормальный практик 9 - Отшельник Извращённый

Это ещё кого сюда занесло? Синий мундир, с серебряными пуговицами. Осанка как штык. Лицо — камень, но вежливый взгляд голубых глаз. Идеально выбрит, чистый, опрятный. В руке плотный, кремовый конверт, с печатью.

Красной печатью в виде льва.

Палыч медленно отложил тряпку. За сорок лет в море он видел всякое. Но британский офицер в его таверне?

— Добрый день, — произнёс офицер на чистом русском с лёгким акцентом. — Я ищу князя Александра Северова. Мне сообщили, что он здесь.

Палыч открыл рот. Закрыл. ВОН ОНО ЧЁ! КНЯЗЬ! Пацан — князь⁈ Ёлки-палки! Такой молодой⁈ И тут же покосился на угловой стол, где сидела вся компания.

Юный Александр уже смотрел на офицера, при чём спокойно, без удивления, будто ожидал этого визита.

— Это я, — произнёс он.

Офицер подошёл. Поклонился. Протянул конверт.

— От Её Величества Королевы Изабеллы, Ваше Сиятельство, — произнёс он. — Личное приглашение.

Юноша взял конверт, сломал печать. Развернул письмо.

Четыре пары глаз с огромным любопытством смотрели на него. Плюс ещё Палыч за стойкой, забывший, что подслушивать нехорошо.

Александр прочитал. По лицу хрен поймёшь, о чём он думает. Секунда. Две. Три. И его уголок рта приподнялся в улыбке. А может это просто была улыбка обречённости? С ним никогда не разберёшь.

— Что там? Что? — не выдержала Ингрид.

Он положил письмо на стол. Посмотрел сначала на Корнелию, потом Фрею с Ингрид. И на Аннабель.

— Её Величество Изабелла Виндзор, — произнёс он ровно, — приглашает на совместный обед. Сегодня. В два часа пополудни. В посольской резиденции. Меня, и моих дам.

Молчание. Ничего себе заявочка от Кнопки!

— Она знает, где мы, — произнесла Фрея уверенно. — Следила.

— В округе никого, — отрапортовала Аннабель, проверявшая территорию.

— Магнус, — пояснил Александр. — Поисковым контуром шастал тут, старый извращуга.

— Выходит, она даже не стесняется того, что следила за нами⁈ — фыркнула Ингрид от такой наглости британки.

— Она — королева, ещё и Гений тактической Войны, — пожал Саня плечами. — Может себе позволить. Ну и, это скорее даже не слежка, а показать её стиль. Дескать, она знает всё и всегда.

Корнелия взяла письмо. Прочитала сама. Медленно, слово за словом.

— «Моих дам», — процитировала она. — Она написала «моих дам». Не «спутниц» или «гостей». Признаёт наш статус.

— Очевидно, это вызов. — пояснила Фрея. — Она приглашает всех нас открыто. Публично. И звучит это так: «Я знаю, кто вы для него. И не боюсь ни одной из вас. Теперь хочу, чтобы вы увидели, кто я».

— Смело, — признала Ингрид.

— Безрассудно, — хмыкнула Корнелия.

— Для девятнадцатилетней — гениально, — добавила Аннабель.

Все девушки посмотрели друг на друга. Меж ними проскочило понимание: Изабелла не просто капризная девочка с короной. Она может быть той ещё противницей, не стоит её недооценивать.

— Бабушка вечером, — произнесла задумчиво Ингрид. — Теперь ещё и обед с Королевой. В два часа. НУЖНО ПОСПЕШИТЬ!

— Найдём тебе платье, не переживай, — успокоила её Корнелия.

— Я не влезу в твоё!

— Купим по пути другое.

— Но поедем ли мы на обед?

— Поедем, — перебил их Санёк, и все посмотрели на него, — Мы поедем на обед с Изабеллой. А вечером — к бабушке. Так что времени у вас до обеда тоже навалом, всё успеете. Вопросы?

Все девицы помотали головами, мол всё понятно.

Офицер всё ещё стоял у двери. Ждал ответа.

Юный Александр повернулся к нему:

— Передайте Её Величеству: мы будем.

Тот поклонился.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — после чего развернулся и вышел.

Палыч за стойкой протирал один и тот же бокал уже пять минут, тот давно был чистым, но как-то побоку.

Корнелия допила чай, выпрямилась и хлопнула в ладоши звонко, по-командирски.

— Дамы! У нас два часа на подготовку! Собираемся и выезжаем в поместье!

— Я ещё не доела, — пробормотала Ингрид.

— Бери с собой.

Ингрид вздохнула. Сгребла остатки каши ложкой, запихнула в рот, встала, прожевала, проглотила.

— Готова! — объявила она.

Четыре женщины двинулись к лестнице, забрать верхнюю одежду. Корнелия впереди, как полководец. Фрея рядом, как советница. Ингрид за ними, дожёвывая. Аннабель — замыкающей, с очень довольной мордочкой.

Александр остался за столом один. С пустой кружкой и письмом Королевы Великобритании, которое пахло фиалками.

— Палыч, — позвал он.

Боцман вздрогнул:

— Д-да?

— Ещё чаю бы. И, пожалуй, чего-нибудь покрепче.

Дед кивнул. Достал бутылку. Налил. И впервые позволил себе высказать мнение вслух:

— Признаться Вам, молодой человек, я откровенно завидую и откровенно сочувствую. При чём, одновременно сильно.

Тот посмотрел на него и усмехнулся.

— Вы даже не представляете, насколько правы. Ну, ничего, наступит ночь, и я как следует отыграюсь, — и зловеще усмехнулся. — А пока, пусть балагурят, сами же только нагоняют мне аппетит…

* * *

Зимний дворец. Кабинет императора. В это же время.

Николай Дубов всё ещё не спал. У него вообще частые бессонницы, постоянно тонна мыслей, вот и после бала есть о чём подумать, конкретно о мальчишке на ранге Лорда-эфироправа.

Сейчас он устало сидел за столом, глядя на карту Восточного фронта, когда дверь кабинета открылась, при чём без стука. Обычно так могли войти всего несколько человек, в этот раз это был начальник Курьерской Службы. Контр-адмирал Белозёров с бледнющим лицом, точь у дряхлого вампира. Он отвечал за единственную нить, связывающую Петербург с восточными рубежами, называемую Сибирской Эстафетой. Система была стара, как сама Империя. Конные курьеры, сменные станции через каждые сорок километров прямо от линии фронта через Маньчжурию, до Иркутска, через Красноярск, Екатеринбург, Москву и дальше — в Петербург. Восемь тысяч км, больше ста сменных станций. Курьер скакал днём и ночью, на каждой станции — свежая лошадь и минута на передачу пакета следующему всаднику. Лучшие наездники Империи, отобранные из казачьих полков. Каждый знал: красный пакет — значит, скачи так, будто за тобой гонится смерть. Потому что, скорее всего, так и есть. Самые срочные донесения преодолевали путь за восемнадцать-двадцать дней. Обычные — за двадцать пять. Всё это означало, что любая информация на столе императора была старше двух с половиной недель. Решения принимались вслепую. Приказы уходили в пустоту. Война на Востоке велась не стратегией, а скорее верой в то, что люди на другом конце мира ещё живы и способны сами постоять