Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

– Обязательный эпизодический персонаж известных фантастов конца 20 – начала 21 века. Среди них шло негласное соревнование – кто в своих книгах придумает наиболее изощренный способ убийства этого самого Семецкого. Нет, нашего Юру надо обязательно вытащить и сохранить! Тем более, артиллерист. В плен попал по контузии.

– Тогда сам следи, чтобы ему не попались книжки Сергея Лукьяненко, Вохи Васильева, Романа Злотникова, Андрея Белянина, Юлия Буркина, Аpтема Пpохоpова, Дмитрия Байкалова, Янковского и других. – добавил Дмитрий, и пояснил недоумевающим офицерам. – На одном из Росконов – съездов российских фантастов, прототипу даже была вручена номинация – "Почетный покойник российской фантастики". Так что, первый кандидат на тот свет.

– Так мы и так на "том свете" – рассмеялся Геннадий.

Торжок, 2 июля 1237 года (червень 6745 год)

– А еще, княже, появились неизвестные люди. Рубят лес в дне пути от полуденного солнца. Дерев много срубили, с полста домов сложить можно, но куда дели – непонятно.

Молодой, только-только вышел из подросткового возраста, но уже князь Всеволод Ярославович принимал доклад своего тиуна Борислава.

– Что непонятного? В реку, небось, оттащили да сплавили. – с юношеской беспечностью отмахнулся Всеволод.

– Так нету там рек. Ни рядом, ни дальше. И следов не видно, чтоб дерева тащили.

– Крепость строят! Не иначе, новогородцы. В дне пути, говоришь? Точно! Земли то спорные. Или Иванко, змий, по тихому. Договорились же обо всем, крест целовали, а оно вона как. Поставят крепость, и опять вражда пойдет с новгородцами. Нужно папеньке отписать.

– Княже, я разузнал через бояр, Иванко и сам не знает – что за люди.

– Хорош посадник Великого Новагорода, точно – никаких крепостей нет?

– Нету. И людей по ночам не бывает. Днем рубят и пилят, а потом уходят и дерева утаскивают. Куда – неведомо.

– Раз стройки нет, то и дела нет. То лес – новагорода, вот пусть у Иванко голова о сем и болит. Хотя… пошли туда человечка, пусть своим глазом посмотрит.

– Уже, княже. Фому Доброщинича с тремя воями. Два дни тому назад.

– Фому? Добрый десятник. Как возвернется, дай знать.

* * *

– Па-а-аберегись! – крикнул красноармеец, заваливая на дальнем участке огромную сосну.

В этот момент из кустов, куда падало дерево, выскочили двое и порскнули в сторону.

– Стой, стрелять буду! – засмеялся красноармеец.

Но пара и не думала убегать. На обоих поверх кожаных поддоспешников были одеты калантари, кожаные штаны, сапоги. Перепоясаны ремнями, слева висели мечи в ножнах, справа – шлемы с высокими шишаками.

Максим Викторов, заметив вооруженную пару, направился к красноармейцу, заодно махнув рукой мехводу, освоившему Беларусь, что в той стороне готово очередное бревно для транспортировки. "На ловца и зверь бежит" – подумал он, вспомнив слова Шибалина на послеобеденном совещании. По дороге Максим достал наган, лихо крутанул его в руке и засунул обратно в кобуру, но застегивать клапан не стал.

– Здравы будьте. – поприветствовал один из воинов подошедшего сержанта.

– И вам не болеть. – ответил Максим, внимательно наблюдая за незнакомцами. – Кто будете, куда идете?

– Фомой зовут. – ответил воин.

– А тот Ерема? – усмехнулся Максим.

– Почему Ерема? – удивился Фома. – Афанасий.

– А меня – Максим. Будем знакомы.

– Будем. – согласился Фома.

– Присядем? – сержант кивнул на сваленное дерево и уселся сам. – В ногах правды нет.

Воины задумались над сказанным, но ничего не ответив, сели рядом. Максим достал сигарету, прикурил. Оба с любопытством посмотрели, переглянулись и опять промолчали.

– Так, слушаю. Какая судьба к нам занесла?

Воины забеспокоились, видя, что на них едет железное чудище – трактор "Беларусь", но Максим рукой сделал отмашку, мол, забирай пока другие бревна, дай поговорить. Трактор развернулся и покатил на другую сторону делянки.

– В Новагород идем. С другом. – наконец выдал Фома. – Шум услышали непонятный, решили посмотреть.

– Ясно. Откуда идете?

– Из Нова Торга.

– Из Торжка, что ль?

– Не, с Нова Торга. Сам то с Новагорода?

– Почему? – удивился Максим. – Родом из Перми, а сюда попал из под Бреста.

Фома задумался, потом ответил:

– Не знаю таких городов. Новый Торг ты Торжком назвал. Город из двух частей – Новый Торг или Верхнее городище и Торжок – Нижнее городище. В Новом Торге – князь, Всеволод Ярославович, сын Ярослава Всеволодовича великого князя киевского. А Торжок – под посадником Иванко, присланный Новогородом. Уж почитай 20 лет прошло, как город князь Ярослав поделил, но только новогородцы по прежнему считают Новый Торг и Торжок – за единое целое.

– Ага! Значит Всеволод Ярославович – тверской князь?

– Какой тверской? Всеволод Ярославович – князь Нова Торга!

– А в Твери кто? – спросил недоумевающий Максим.

– В какой Твери? – удивился Фома.

– В устье реки Тверцы? – Максима стала раздражать непонятливость собеседника.

– Нет там никакого города. Село есть, большое. По реке – Тверью кличут, а города такого нет.

Рядом заработала бензопила, красноармеец ловко выпилил клин, затем с другой стороны повел цепью, вгрызаясь в дерево. Несколько минут и огромная елка повалилась в сторону. Максим внимательно наблюдал за реакцией аборигенов. Помнится, дедок, собиравший ягоды, услышав рычание бензопилы, нырнул в кусты и поспешил убраться восвояси. Эти сидели смирно. Некоторое волнение отражалось на их лицах, но оба старались не показывать его.

– А что это? – спросил Фома, указывая на красноармейца, заглушившего бензопилу и старательно обрубающего нижние ветки.

– Человек с топором. – ответил усмехающийся Максим.

– Не, я про то, чем он ель свалил.

– А… Так бы и сказал. Это бензопила, называется "Партнер". На ней специальная цепь с зубьями, ее мотор крутит. Тот мотор работает не от колдовства какого, а от бензина. Жидкость такая горючая. Она внутри горит, дым получается, который эту цепь и крутит. Так понятно?

Фома еле заметно кивнул головой, напряженно наблюдая, как подъехал трактор, красноармеец на крюк накинул трос, обмотанный вокруг ствола и трактор поволок бревно куда-то вглубь делянки.

– А эта синяя, где человек сидит?

– То же самое. Только мотор побольше и крутит не цепь, а колеса.

– Лес то Новогородский. – заметил молчавший до сих пор Афанасий.

– Да? Не знал. Что, могут претензии выкатить?

– Чего?

– Новгородцы, говорю, за лес будут куда-нибудь жаловаться? Или денег просить?

– Не. – помотал головой Фома. – Земля спорная. Хотя, посадник может денег потребовать. Он жадный. Вы на продажу аль строиться будете?

– Строимся. Только не здесь, в другом месте.

– Далеко? – спросил Фома.

– Ой, далеко. – задумчиво проговорил Максим.

– Так если далеко, зачем тут рубить?

– Там,