Из золота в свинец - Сергей Витальевич Карелин

А ведь их хотели выписать. Силком выпихнуть на улицу! Исаев все ему рассказал. Поэтому и позвал его, своего друга, на помощь.

— Папа, я хочу домой, — попросила девочка.

— Конечно! — с готовностью отозвался Листницкий. — Больше ни минуты мы здесь не проведем, не примем ни одного их проклятого лекарства!

Барон принялся срывать с дочери датчики, попытался взять ее на руки не смог. Красными воспаленными глазами счастливый отец просяще взгляну на Романа.

— Я три дня ничего не ел, ждал, как велел господин Исаев…

Копылов все понял. Отец Вари от голода ослаб. Он сам подхватил девочку на руки, и она обвила его шею тонкими теплыми руками. Роман ногой распахнул дверь и вышел в коридор, где уже стояла толпа зевак во главе с местным главным врачом. Маленькие темные глаза управляющего больницей забегали, глядя то на девочку, то на Романа, то на Листницкого. Надпись на бейджике гласила, что его зовут Галактионов Алексей Александрович. Сориентировался Галактионов быстро.

— Ну наконец-то! Это ли не чудо⁈ — заулыбался он, обращаясь ко всем вокруг. — Наша многолетняя терапия дала свои плоды! Варвара Листницкая очнулась!

— Вы же хотели ее выписывать… Разве не для этого вызвали полицию? — процедил Роман, сгорая от желания врезать этому наглому жуку. Только девочка на руках мешала ему это сделать.

— Что вы, что вы! Конечно нет! Мы лишь хотели… я лишь… — пытался срочно придумать себе оправдание главврач. — Вы все не так поняли, господин полицейский. Давайте оставим ее еще на пару дней. За счет клиники, разумеется. Возьмем анализы, назначим восстанавливающую терапию…

— Ни за что! — громыхнул сзади разъяренный Листницкий. — Мы уходим, и точка.

— С дороги! — рыкнул Роман, идя прямо на главврача. — Или я за себя не ручаюсь. И в рапорте обязательно отражу, как вы «помогали» Листницкой вылечиться.

Главврач испугался, в его взгляде мелькнул звериный ужас, когда он встретился глазами с Романом. И он посторонился. Осмелел, лишь когда барон и Роман с девочкой на руках вызвали лифт.

— Тогда что ее исцелило, если не наши лекарства? — кричал он вслед. — Она три года была в коме и не реагировала ни на какое лечение! Чудо? Мы здесь не верим в чудеса! Чудес не бывает! Я докопаюсь до истины!

— Плевать мне, во что ты веришь… — прошептал Роман и вошел в лифт.

Его распирало приятное чувство, что он наконец сделал что-то хорошее, что-то правильное. Редкость, учитывая его работу.

Пока ехали, он вспомнил, что на улице вообще-то октябрь, холод, а девочка в одной больничной пижамке. Стараясь не отпустить ее, он снял с себя форменную плотную рубашку, оставшись в одной майке, и накинул ее на плечи девочки.

Когда вышли на крыльцо больницы, к нему как раз подъехала патрульная машина, а с ней и несколько фургонов с эмблемами телеканалов. От ворот по дороге бежала небольшая толпа газетчиков, кто-то уже издали стрелял вспышками фотоаппаратов.

— Исаев, зараза… — процедил сквозь зубы Роман. — Знал ведь, что так будет, да?

— Вы о чем? — услышал его барон. — И откуда все эти люди?

— Диспетчер слил информацию журналюгам, а для них лакомая новость, что какой-то барон остался без денег и не хочет выписываться из больницы.

— Точно, а я и не подумал об этом, — закусил обветренную губу Листницкий.

— Зато я знаю, кто точно об этом подумал… — зло ответил Роман, щуря глаза от десятков вспышек фотоаппаратов.

Глава 17

Я не стал дожидаться развязки. Память Исаева подсказала, что Роману можно довериться. Вызвал такси и отправился на работу, на которую уже опаздывал. Из окна машины видел, как навстречу пронеслись несколько ярких фургонов во главе с полицейской машиной.

Журналисты и репортеры. Так и знал, что новость про бунтующего барона сразу сольют. Еще и ради дочери, лежащей в коме три года. Отличный сюжет! Так что решение вызвать Романа на помощь было верным. Его карьере не помешает немного побыть героем. А вот для меня это противопоказано. Я еще не разобрался, что к чему. Но одно точно — статья об алхимике, который своим зельем спас девочку, меня просто похоронит.

В буквальном смысле.

Таксист пробирался по жутким утренним пробкам со скоростью улитки. Посмотрев на часы на телефоне, я четко осознал, что, даже если выскочу из машины и побегу бегом, не успею. Поэтому просто расслабился. Иногда нужно уметь принять неизбежное: так и нервы целее и здоровье. А то вдруг война — умрешь уставшим.

Поэтому, откинувшись на сиденье, я смотрел в телефоне последние новости. Ничего интересного. Про Листницкого еще не писали.

К зданию «Воронов Фармацевтики» подъехал без трех минут восемь. Все сложилось не так плохо, как я ожидал. Следом за такси подъехал черный седан с хромированными полосками. Кто из него вышел, я не видел, потому что уже поспешил внутрь.

Холл был уже почти пуст. Пикнув пропуском на входе, поспешил к лифтам. Сразу в три кабины втягивались хвосты очередей. Выбирай любой — везде места осталось примерно одинаково.

Я выбрал средний, потому что увидел знакомую фигуру.

— Придержите лифт, — прокричал, делая вид, что очень сильно тороплюсь.

Яковлев, зашедший последним, обернулся на мой голос, увидел, что не успеваю, и растянул губы в злорадной улыбке. Он протянул руку к пульту и начал остервенело жать кнопку. Скорее всего, закрытия дверей, потому что блестящие металлом створки поползли навстречу друг другу. «Быстрее! Быстрее!» — читал я по сжатым губам Яковлева.

Я ускорился, крикнул: «Стойте!», и едва успел сунуть руку между дверей.

Лифт открылся обратно. Яковлев покраснел от злости, а я ему лучезарно улыбнулся и сделал шаг в сторону со словами:

— Прошу вас, господин Воронов.

Пропустил вперед главу филиала, которого с самого начала заметил в отражении зеркально отполированных темных стен холла.

Граф лишь удивленно взглянул на Яковлева, приподняв одну бровь.

— Вы совсем уже с ума сошли, кадум Яковлев? — спросил он строго.

Яковлев побледнел так, что я подумал, его сейчас удар хватит. А противоинфарктного зелья у меня с собой не было. Даже простейшего Pulsatio Cordis.

Воронов вошел в лифт и сказал холодно:

— Господин Яковлев, я думаю, вам сегодня не помешает проветриться