Огни Авалона - Дмитрий Чайка

— Ах, какая женщина! — искренне восхитился я.

А я и подумать не мог, что эта прелестная, хрупкая фея такие слова знает. Надо будет записать для памяти. Какие, однако, оригинальные лингвистические конструкции она выдает! Вот что хорошее воспитание с девушкой из снага-хай делает. Какому-нибудь быдлу нипочем так изящно свои мысли не выразить. У них только «нах» и «в рот». А тут такой изысканный букет!

— Ой, Вольтик! Ты здесь? А я тебя не заметила. Прости, у меня нервы шалят…

Карина смущенно захлопала длинными ресницами и вспыхнула как маков цвет, если такое выражение можно отнести к существу с интенсивно зеленой кожей. Я сделал вид, что ничего не слышал, а она сделала вид, что мне поверила. А замок уже весьма ощутимо похрустывал. Хтонь наползала неумолимо, облепив свежей порослью древние стены, запуская между камней тончайшие щупальца корешков. Перламутровые плети Лунной лианы ползли по кладке со скоростью пьяной змеи, и я отогнал девчонок подальше.

— Ничего не трогать! — крикнул я Карине. — Эта лиана выпьет кровь быстрее любого эльфа.

— Поняла, — кивнула она, глядя на ползущую живность с затаенным ужасом. Тут она прикрыла рот рукой, издав панический вопль. — Во-о-ольт!

— Что? — повернулся я и успокоил ее. — Не бойся, это же Пятачок! Он хороший.

Огромный боров остановился в пяти шагах от нас, плотоядно рассматривая дрожащих девушек. Глаза его показались мне не по-свинячьи умными, да и на спасенный контингент он смотрел как-то странно. Как будто оценивал.

— Хозяин! — поклонился я, и Пятачок приветственно хрюкнул.

— Этих ты спасти должен был? — спросил боров, с трудом выплевывая слова непривычной пастью.

— Мама! — промямлила Карина и медленно опустилась на траву, не моргая и не сводя глаз с кабана. — Мне это снится.

— Этих, — подтвердил я. — У меня времени мало. Ты сможешь им помочь?

— Здесь нет, — покачал головой кабан. — Пусть идут в лес. Их проводят.

На поляну выбежал белоснежный кролик со странным рогом на носу, а я повернулся к Карине, лицо которой вытянулось в полнейшем изумлении.

— Иди за белым кроликом, Карина, — сказал я. — Он отведет тебя к настоящему Хозяину леса. Это всего лишь его аватар. Здесь может помочь девушкам только он.

— Идти в Хтонь? — судорожно сглотнула она. — Да меня же там съедят.

— Приблизься, прекрасная дева, — прохрюкал кабан, а когда Карина, переставляя ноги, как сомнамбула, подошла к нему, Пятачок лизнул ее в щеку. — Теперь никто вас не тронет, даже тупой дятел. На твоем тонком теле метка Великого леса.

— Где ты возьмешь силы для них? — спросил я.

— А вот это уже твоя забота, парень, — хрюкнул кабан. — Закон сохранения энергии работает и в Хтони тоже. Ничто не берется из ниоткуда. Поспеши, Вольт. Твои друзья уже высаживаются на берег, а эльфы вот-вот покинут Ильмарин. Действие негатора заканчивается, и потом они снова обретут большую часть своих способностей. Силы леса велики, но не беспредельны. Мои звери еще держат их внутри, но погибли слишком многие.

— Ты чувствуешь их боль? — спросил я вдруг.

— Да! Это я сам умираю каждый раз, — ответил кабан, и тут его глаза потухли. Он хрюкнул и начал шумно принюхиваться к Амантиэлю Сильмарановичу, который стоял рядом ни жив ни мертв. Он потому и не сбежал, открыв дверь. Боровей уже стоял тут.

— Господин Вольт, — завизжал эльф. — Я решительно протестую против поедания меня заживо хтоническим кабаном! Я требую справедливого разбирательства. Я гражданин. У меня есть право на смертную казнь, в конце концов…

— Проваливай, — сказал я, забираясь на Пятачка и возводя автомат. — Ты нас выпустил из замка, и за это я даю тебе шанс. Считаю до десяти, а потом стреляю. Раз!

Если и есть более потешное зрелище, чем немолодой мужчина в розовых брючках, который бежит зигзагами по полю, на котором пробиваются юные деревца, то я его никогда не видел. Эльф перепрыгивал, уворачивался и уклонялся с такой ловкостью, что я даже стрелять расхотел. Тем более, что из чащи выпорхнула птичка размером с хорошего индюка и со всего размаха клюнула его в зад.

— Дятел! — восхитился я, услышав истошный вопль. — Спасибо, Хозяин!

Хтонический дятел гнал Сильмараныча до тех пор, пока тот не пропал из виду. И каждый удар его клюва вырывал из задницы эльфа приличный кусок плоти. Жестоко шутит единорог.

— Но! Погнали, лошадка! — скомандовал я, повесив трофейный автомат поудобней. — Надо помочь пацанам. Что-то я не подумал про то, что эльфы могут из замка выйти…

* * *

Чудовищная туша шоколота стремительно неслась к берегу, показывая совершенно недоступную такого рода животным прыть. Он уже всплыл на поверхность, а его тупой нос зарывался в пенную волну, а потом выныривал как ни в чем не бывало. Кит ткнулся носом в галечный пляж и раззявил пасть. Бабай Сархан, скинув рыбацкий плащ, первым спрыгнул в воду. Там было по пояс. За ним, не дожидаясь команды, выпрыгнули остальные. Восемнадцать уруков, девять троллей и полтора десятка снага-хай. Все в касках и бронежилетах. Тяжёлая пехота Орды, вооруженная огнестрелом вопреки законам любимой Родины. Она, Родина, сейчас очень далеко, и тут ее законы не действуют.

— Какие вводные, командир? — спросили воины Орды, разглядывая свежие татау на организмах.

— Всех в расход, — сказал Бабай, передернув затвор автомата. — Там, за стенами, наши девки. Ушастые из них жизнь пьют. Короче, мочи козлов!

— А которые там козлы? — деловито поинтересовались тролли, поправляя ленту пулеметов.

— Да все, кто в замке, те и козлы, — ответил Бабай после недолгого раздумья. — Там из наших только Вольт-аптекарь и твари из Хтони. Остальных мочите.

«Наши» кружили над лесом, опасаясь подлетать ближе. Окрестности Ильмарина были просто усеяны тушами журавлей. В стороне скромно мялось стадо хтонолосей, всем своим видом дававших понять, что они бы рады помочь, да только летать не умеют. Ордынцы покосились на извечных врагов и вздохнули. Столько первосортного ливера стоит в досягаемости выстрела. Но низзя! Впрочем, дурные мысли ушли, словно их не бывало, потому что со стены затрещали автоматные очереди. Тролли залили вспышки пулеметным огнем, и отряд ринулся вперед.

Ворота замка Ильмарин