Двадцать два несчастья. Том 10 - Данияр Саматович Сугралинов

Текущий статус: врач, аспирант.

9-й уровень социальной значимости.

На текущем уровне набрано очков социальной значимости: 4 280 / 10 000.

Прирост прогноза продолжительности жизни за период наблюдения: +2 года 4 месяца.

Вы можете получить больше данных, подняв уровень навыка «Познание сути».

Я перечитал все это несколько раз. Система оценила мой уровень социальной значимости как девятый. Выше, чем у остальных, кроме, конечно же, Борьки. И правильно: где я-Серега и где знаменитый профессор Терновский. Тут разница понятна. Но вот в то, что девятый уровень я получил по наследству, верилось слабо. Ну серьезно, учитывая его образ жизни, вряд ли Сергей был выше того же Наиля, а у этого довольно успешного юриста всего лишь шестой.

Значит, девятого уровня я добился сам, за те пару месяцев, что живу второй жизнью. А это позволяет надеяться, что провел я это время относительно правильно.

Возможно, настолько правильно в глазах Системы, что она сделала все, чтобы я выжил.

А еще: свой уровень социальной значимости можно и нужно поднимать, потому что очевидно, что Система будет за это как-то награждать и давать больше возможностей.

Все эти мысли лихорадочно кружились в моей голове, и я продолжал размышлять.

Тем временем все забрались в свои спальники и начали засыпать заново.

Согревшись, я тоже ощутил, как клонит в сон, и, когда отключался, перед моими глазами стояла синяя вода и медленный сом, уходящий в глубину со стальным поводком в углу пасти…

Утром, когда мы собрали все вещи (и всю пойманную рыбу для Валеры), я увидел, как Григорий стоит на корточках метрах в пяти от того места, где была палатка. Там по утоптанному снегу шла свежая цепочка отпечатков звериных следов.

— Росомаха это, — задумчиво сказал Григорий, не поднимая головы. — Ночью пришла. Кость утащила — я вчера бросил сюда баранью из плова. А досталось ей.

— Та, чьи следы вчера мы видели?

— Она. Никакой мистики, Серег, не волк, не лиса, а росомаха. Нечастый в наших краях гость.

Вскоре мы двинулись по утреннему снегу обратно к шлагбауму. Лед за спиной оставался белым и ровным, и только у дальней лунки чернела тонкая полоса трещины, в которую меня угораздило провалиться.

Я так и не понял, видел ли там на самом деле синий свет на дне или мне померещилось.

Но в сравнении с тем чудом, что случилось и продолжало происходить со мной, это мало впечатляло. Впервые за все время в Серегиной шкуре я, кажется, начал понимать, зачем оказался здесь.

Глава 16

Не успели мы въехать в поселок, как появилась связь, и на моем телефоне я насчитал аж четырнадцать пропущенных от Танюхи. Сердце екнуло: что же там такого случилось? Телефон практически разрядился, но я все равно ей перезвонил в надежде, что не отключусь на полуслове.

— Алло, Тань, что такое? — спросил я, продолжая рулить, а телефон прижав плечом к уху. — Что случилось?

— Слушай, Серега. — Судя по голосу, Танюха была сильно взволнована. — Тут такая фигня типа произошла, не знаю, че и делать.

— Да говори уже, — не выдержал я. — Телефон разрядился. Давай только быстро.

— Тут к тебе приехали и ломились в квартиру какие-то родственники.

— Не понял… — обалдел я. — Какие к черту родственники? Родители? Так у них же ключи есть. С чего им ломиться?

— Нет, какая-то Валерия, говорит, сестра твоей… — Танюха смутилась и потом все-таки добавила: — Наташи. Она с мужиком каким-то, явно типа хахаль ейный.

Так-так… Сестра Наташи говорила, что приедет после Нового года, но приехала раньше. Видимо, сюрприз хотела сделать. Или посмотрела ток-шоу и решила, что момент подходящий.

— И чем все закончилось? — спросил я.

— Да ничем. Я же не успела замки сменить. Так у них, видно, типа ключ был, и они вошли в квартиру. Я типа такая прихожу с Акрамжоном, ну, мастером, который должен был плитку в туалете перекладывать, смотрю, а тут какие-то люди в квартире. Ну я че — начала выяснять. Вроде не наезжала особо, культурно сперва спросила, так она, ты прикинь, сразу на меня матом поперла. Еще и обзывается, тварь такая! Пусть лучше на себя посмотрит, корова. В общем, я офигела и чуть с дуба не рухнула. А эта твоя типа родственница говорит, теперь, мол, жить тут будет. Такая хамка, капец. Я в шоке, как она меня обзывала, коза крашеная! Акрамжономчика так ваще выгнала, я прям капитально в шоке. Националистка уродская. И кто теперь плитку доделает? Пушкин? Хорошо, я ему хоть наперед не заплатила. Короче, я фигею без баяна с твоих этих родственников, капец прямо как…

— Так они и сейчас в квартире?

— Да нет. Да этот… ну, Эдька Брыжжак спустился, услышал такой, короче, и по-соседски помог мне их оттуда типа вытурить. А потом поменял сам мне замок, у него был старый, ну, чтобы типа другой. Поэтому пока так побудет. Не, ты не подумай, я, конечно, бегаю, наблюдаю. Но боюсь, что они могут и врезать замки типа со слесарем. Не знаю, че и делать, Серега. Обложили, капец прямо. Короче, давай ты это… приезжай, разбирайся, потому что не знаю, че за фигня. Или надо было полицию вызывать? Ну, я же не имею права. И Брыжжак тоже сказал, что не имею права…

— А где они сейчас?

— Да я откуда знаю? Мне разве не пофиг? Когда Брыжжак спустил придурка этого с лестницы, тот обещал вернуться с дружками. Пока еще не вернулся.

— А когда это было?

— Да ночью было, ну, не совсем типа ночью, а вечером. Короче, часов в одиннадцать вечера типа.