Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

вокруг себя плотный воздушный кокон, который должен был защитить её от любых атак, и начала готовить мощное заклинание, которое, судя по плетению, должно было ударить молнией прямо в центр арены. Нити собирались в её руках, пульсировали, набирали силу, и я видел, как энергия концентрируется, готовая выплеснуться наружу.

Я не стал ждать. Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и мои пальцы коснулись кокона. Одновременно я спустил обычного светлячка — магию, чтобы освещать путь в темноте. Нужна была визуализация моей атаки. Нити, из которых состоял щит, дрогнули, пошли рябью, и я потянул за главную — ту, что держала всю конструкцию. Кокон рассыпался, как паутина под порывом ветра, и девушка, оставшись без защиты, замерла на секунду, растерянно глядя на свои руки.

— Я сдаюсь, — сказала она, опуская руки. В её голосе не было обиды — только уважение. — Ты действительно силён.

— Ты тоже, — ответил я. — Хороший бой.

Она кивнула и отошла к краю арены, а я вернулся в подготовительную зону, чувствуя, как когти под кожей откликаются на моё спокойствие лёгким, едва уловимым теплом. Алиска внутри меня молчала — она знала, что сейчас не время для разговоров.

Третьим этапом отбора было физическое многоборье. Полосу препятствий развернули на большом поле за академией, где маги земли создали искусственный рельеф: рвы, стены, канаты, подвесные мосты, зоны с маятниками и другие препятствия, которые требовали не только силы, но и ловкости, скорости, умения принимать быстрые решения.

Поле было огорожено высоким забором, чтобы зрители не мешали участникам, и трибуны для зрителей установили прямо на склоне небольшого холма, откуда была видна вся полоса. Я поднялся туда после того, как сдал свои результаты в судейскую комиссию, и сел на свободное место рядом с Ариной и Лилей, которые уже ждали своего выхода.

— Нервничаешь? — спросил я у Арины.

— Немного, — призналась она. — Но это хорошее волнение. Такое, которое помогает, а не мешает.

— Правильно, — кивнул я. — Главное — не торопись и не делай лишних движений. Полоса не любит суеты.

Арина кивнула и снова уставилась на поле, где уже выстраивались первые участники.

Я бежал в первой группе. Рядом со мной на старте стояли ещё четверо — парни и девушки, все в лёгкой спортивной одежде, все сосредоточенные, готовые рвануть с места по сигналу судьи. Леонид был среди них — он стоял чуть поодаль, и его лицо было бледным, но глаза горели.

Судья поднял флажок, и я почувствовал, как в теле просыпается привычная, знакомая собранность — та, что была у меня во время каждой битвы в Колизее, когда ставкой была жизнь, а не просто победа в соревновании.

Флажок опустился — и я побежал.

Полоса давалась мне легко. Не потому, что я был самым сильным или самым быстрым — а потому, что я видел траектории, просчитывал движения на несколько шагов вперёд, как делал это всегда в бою. Стены я перепрыгивал, не замедляясь, канаты проскальзывали между пальцами, когда я перебирался по ним, маятники проходили в сантиметре от спины, не задевая.

Я финишировал вторым — меня опередил какой-то парень из старших курсов, который, судя по всему, занимался лёгкой атлетикой профессионально. Но я не расстроился. Главное — я прошёл, набрал достаточно баллов, чтобы участвовать в следующем этапе.

Арина бежала в третьей группе. Я смотрел с трибун, как она преодолевает стену — не слишком ловко, но упорно, как карабкается по канату, сжимая зубы, как пролетает под маятником, едва не задев его плечом. Она финишировала четвёртой — не лучший результат, но проходной балл она набрала.

— Неплохо для первой попытки, — сказал я, когда она, запыхавшись, поднялась на трибуны.

— Неплохо? — она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрела на меня с вызовом. — Я хотела быть первой.

— Будешь, — успокоил я. — На тренировках. А сегодня — мы прошли, и это главное.

Арина хотела возразить, но Лиля, сидевшая рядом, тронула её за руку.

— Он прав, — тихо сказала она. — Мы прошли. Это уже победа.

Арина вздохнула и замолчала.

Лиля бежала в своей группе спокойно, размеренно, без лишней суеты. Она не пыталась обогнать всех — она просто делала то, что нужно, чтобы пройти. Стены перелезала методично, канаты преодолевала с расчётом, маятники проходила в тот момент, когда они только начинали движение назад. Она финишировала третьей, и я заметил, как она чуть заметно улыбнулась, увидев свой результат.

Леонид бежал в последней группе, и он выложился на полную — его было видно даже с трибун, как он бежит, стиснув зубы, как его лицо краснеет от напряжения, как мышцы на руках вздуваются, когда он подтягивается на канате. Он финишировал первым в своей группе, и я заметил, как Игорь, стоящий у ограждения, чуть заметно кивнул — одобрительно, по-своему.

Сам Игорь бежал в последней группе, после Леонида. Его выход на полосу стал отдельным зрелищем, которое привлекло внимание даже тех, кто до этого скучал на трибунах. Он не бежал — он летел, перепрыгивая препятствия с лёгкостью, которая казалась неестественной для человека. Стены он брал с одного прыжка, канаты проскальзывали сквозь пальцы, когда он перебирался по ним, и его скорость была такова, что остальные участники даже не пытались за ним угнаться. Он финишировал первым с огромным отрывом, и на трибунах повисла тишина — люди просто не знали, как реагировать на такое.

А потом началось.

Кленов, наблюдавший за этим с судейской ложи, поднялся и что-то сказал одному из помощников. Тот кивнул, быстро спустился с помоста и направился к Игорю, который уже отошёл к краю поля и пил воду из небольшой фляги.

— Ваш результат аннулирован, вы дисквалифицированы, — услышал я голос помощника, когда подошёл ближе. — Вы использовали магию.

Игорь опустил флягу и посмотрел на помощника спокойно, без всяких эмоций.

— Я не маг, — сказал он. — У меня нет магии. Это мои физические способности.

— Это нужно проверить, — помощник не отступал. В его голосе чувствовалась неуверенность, но он явно выполнял приказ, и отступать не собирался.

Я шагнул вперёд, и мой голос зазвучал твёрдо, без тени сомнения.

— В регламенте сказано, что на физическом этапе использование магии запрещено, — сказал я, глядя прямо на помощника, а через него — на Кленова, который всё ещё стоял на помосте, наблюдая за происходящим. — Но Игорь —