Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Орлика нужно вызволять из монастырских застенков. А у Язепа там три вещмешка и сундучок остался со всякими мазами и микстурами, ну и его кобыла Рыжуха, тоже далеко не кляча крестьянская, чего-то там намешано, в результате под метр восемьдесят в холке и вполне мощная грудь. Он — хельг, сидя на кобыле, возвышался над ратниками на голову целую.

Коська пытался предложить Язепу сгонять за лошадьми и одёжкой, но тот покачал головой, нужно быстрее гнать из Полоцка, а то не только трусов, жизни можешь лишиться.

— А лошади?!! — не сдался парень.

— Ученик, неужели ты думаешь, что братья заберут наши вещи и лошадей?

— Именно так я и думаю, — не оценил пафоса лекаря парень.

— Зря. Даже, приехав через полгода, мы найдём наши вещи в полном порядке, а лошадей помытыми и покормленными. Другое дело, что за содержание лошадей придётся заплатить.

Через десять минут отряд уже заканчивал седлать лошадей. Князь Скиргайло гордо ответил, что на коня, если его подсадят, то дальше он сможет ехать. Но это верховые лошади. В этой конюшне таких и держали. Вставал же вопрос с провиантом и фуражом. Да, овёс был в пристрое к конюшне. И что? Ни одной телеги. Где-то есть. Более того, у них был обоз, и он где-то тоже есть. Наверное, в том же мужском монастыре. Никто таких событий не ожидал и не готовился спешно город покидать.

— От Полоцка до Вильно прямая дорога в двести пятьдесят вёрст. Полно постоялых дворов и харчевен на ней. Отряд у нас небольшой, купим всё необходимое в дороге.

Князь Скиргайло принял микстуру от Язепа, Коська с хельгом опять над его коленом руки подержали, воздействуя зелёным пламенем и князь чувствовал себе получше. Готов к бою. Даже командовать пытается.

— Давайте плотным строем двигаться к городским воротам. Ни на какие крики внимание не обращаем, — напутствовал всех князь Остей. По его виду сразу понятно, что он бы со своим десятком сейчас бросил все дела и домой подался, но теперь больного дядьку, как бы этого не хотелось, бросить нельзя.

Они выехали из конюшни и направились дальше вдоль дороги мимо той малой гридницкой к барбакану. Почти выбрались, когда навстречу им из распахнутых ворот выплеснула толпа. И опять монахи впереди. Идут с хоругвями всякими и иконами. Человек двести. Коська бы отъехал в сторону к гридницкой и пропустил толпу мимо. Сейчас в Кремле народу столько, в том числе и при оружии, что могли на их небольшой отряд и не обратить внимания. Прошли бы мимо и айда в пустые ворота. Но, нет, Скиргайло попёрся прямо навстречу толпе. Надеялся видимо, что пешцы от конной рати шарахнутся. Они бы и шарахнулись. А только некуда.

И конная рать застряла. Толпа не может податься вперёд, тут лошади боевые скалятся, и всадники плётками машут, вбок не подашься, там с одной стороны гридницкая, а с другой часовня. А позади ворота и оттуда давят те, кто не видит, что впереди творится.

Поднялся ор, женщины визжат, мужчины орут, попы с монахами голосят. А сверху лошади ржут ни за что ни про что настёгиваемые всадниками, словно это они виноваты, что вперёд не пробиться. Всё это затянулось чуть ли не на полчаса. Коська до того этого Скиргайло не видел. Только слышал от дядьки, что тот выполняя поручения Ягайло всё последнее время по италийским и немецким землям путешествует, мосты наводит. Пап Римский посещает. В общем, министр иностранных дел. А судя по тому до чего город довёл и как сейчас ситуацию разрулил, так полный дебил. Ну, пропусти этих ходоков, три минуты и ты в посаде.

Ладно хоть выбрались без потерь. Ну, если самого Скиргайло не считать. Ему во время протискивания сквозь толпу кто-то зарядил по ноге, по колену, и от боли князь чуйств лишился. Хорошо Язеп ехавший впереди заметил и перехватил уздечку, выпавшую из рук князя. Тот же повалился на шею яблочному жеребцу и каким-то чудом не съехал вниз под ноги страшно разнервничавшимся коням их отряда. Стоптали бы, никто бы не смог в этой давке помочь, просто подобраться бы к князю не смогли.

Событие пятьдесят четвёртое

Когда сводный отряд двух князей покинул посад Полоцка была уже практически ночь. Звёзды на небе, луна, точнее, её половинка, пытались справиться с надвигающейся тьмой. Небо ещё не чёрное окончательно, а так фиолетовой гаммы, но видимость и десяти шагов не превышает. Нужно было становиться на ночлег. А где, лес только на другом берегу, здесь сплошные поля и мелкие селения в несколько полуземлянок? И в этих домишках, даже, если сеновалы добавить, сорок всадников не поместятся, а разделять отряд пусть не на враждебной, но и не на дружеской земле, нельзя, не лучшая идея. В умную голову не придёт.

Западная Двина в районе Полоцка не Днепр, где редкая птица долетит до середины, но метров сорок есть, и нужно в темноте ехать до брода или ещё хуже назад в город до моста, чтобы переправиться на южный берег, где и начинается дорога на Вильно.

— Возвращаться нельзя. Там уже поняли, что мы сбежали и организуют оборону.

Это какой-то мудрый боярин сказал, когда отряд остановился, решая, что же делать.

Чего нельзя и без него понятно, а вот, что делать не очень. Так-то октябрь. И то, что днем светило и даже грело немного солнышко — это в их ситуации не плюс, а минус. Если ночь ясная, значит, быть морозу. Да он уже приближается, зябко стало. Нет, минус тридцать не будет, но в чистом поле без костра и при минус пяти сдохнуть можно. А Коська так первым сдохнет, у него вся одежда до сих пор мокрая от этих пробежек.

— Князя нужно в дом любой занести, ему тепло нужно, если он ногу ещё и застудит, то уже не вылечить будет.

Язеп это сказал Остею Дмитриевичу, но сказал специально громко, чтобы все услышали.

— Савёл, — князь Остей просто головой мотнул, дядьку Коськиного подозвав.

— А в тюрьме сейчас ужин, макароны дают, — пробурчал себе под нос Касьян, провожая дядьку глазами.

Он не ел… Да вот утром, перед тем как последний переход сделали, вчерашнюю холодную кашу доели, ещё верстах в десяти от Полоцка, как раз на том берегу, куда им и надо сейчас. И ведь у них нет ничего, чтобы утром кашу приготовить, ни мяса нет, ни крупы, ладно деревня есть