Выйди за моего мужа замуж - Майарана Мистеру

и вскоре поймала себя на том, что начала ждать этих поездок. Малая мастерская встречала меня уже знакомым запахом мяты и липового цвета — чай к моему приходу всегда стоял теплый. На моем месте лежали остро заточенные карандаши и чистые листы. Граф работал за дальним краем стола или у окна, и в его присутствии давно не было той тяжелой, душной плотности первых визитов.

Воздух между нами стал нормальным, хотя периодически под его взглядом меня бросало в жар.

Кольцо памяти медленно приближалось к финальной стадии. Грегу закончил макет, мы провели первую активацию, и плетение отозвалось ровным мягким свечением — в точности так, как я и рассчитала. Граф несколько минут разглядывал крошечный голубоватый огонек в центре кольца, затем поднял на меня глаза.

— Леди Мортим.

— Да?

— Граф Венальмар будет в восторге. Он попросит у меня вашего имени, чтобы лично выразить благодарность.

— Это совершенно излишне.

— Вы ошибаетесь. Он привык знать имена тех, кто создает для него редкие вещи.

— Достаточно, что вы знаете.

Сайс несколько секунд молча смотрел на меня. Затем чуть качнул головой.

— Хорошо. Не буду настаивать.

Это было одно из множества маленьких, незначительных «хорошо», которые накапливались между нами с каждой встречей. Граф больше не давил, не пробивал мои границы, не пытался коснуться. Он просто стоял или сидел рядом и работал, и иногда мы переговаривались о вещах, не имевших к артефакторике никакого отношения.

Так я узнала, что он не любит сладкое.

— Подайте даме медовый пирог, — сказал он повару, когда тот принес поднос с обедом во время третьего визита. — Мне без меда. И не уговаривайте.

— Ваше сиятельство, — улыбнулся повар, — вы все время отказываетесь. Однажды я добавлю меду тайно.

— И я узнаю.

— Не узнаете.

— У меня нюх, как у моей бабки. Бабка чуяла мед сквозь три стены.

Я невольно усмехнулась.

— Ваша бабка тоже была драконом?

— Чистокровным. Из северной ветви. Терпеть не могла все сладкое. Говорила, что от него в драконьей крови заводятся мухи.

— Мухи?

— Метафора, разумеется. Я понял ее смысл только лет в двадцать.

Я тихо рассмеялась, и граф улыбнулся в ответ. Это была одна из самых живых улыбок, какие я у него видела за все наши встречи.

Через неделю я узнала, что он обожает голубику.

— Хотите?

Он протянул мне тонкую фарфоровую розетку с горкой темно-синих ягод. Прозрачный пар поднимался над ней — голубику только что ошпарили и обсушили.

— Откуда у вас сейчас голубика? Зима на носу.

— У меня в северном крыле есть теплая оранжерея. Один из мастеров — фанатичный ягодник, разводит там кустики чуть ли не круглый год. Я плачу ему сверху за плодоношение в межсезонье.

— Жадно.

— Не жадно. Скорее стратегически.

Я попробовала. Ягоды были крупные, плотные, кисло-сладкие, и я ощутила тот яркий, лесной вкус, какого в столице зимой не достать ни за какие деньги.

— Ваше сиятельство, это великолепно.

— Берите еще.

— Я возьму еще, — я лукаво улыбнулась, — но половину оставлю.

— Зачем?

— Чтобы вы и сами поели.

Граф откинулся в кресле и тихо засмеялся.

— Леди Мортим, у меня в оранжерее куст в полтора моего роста. Не переживайте за мою порцию.

Это были крошечные, теплые, очень странные для меня моменты. Я никогда в прошлой жизни не позволяла себе таких разговоров с мужчиной, не приходившимся мне родственником. Клэйд считал болтовню о пустяках непродуктивной тратой времени. А с графом мы за один полдник могли обсудить и манеру северной ветви драконов селиться рядом с рудниками, и нерешенный узел в его навигационном артефакте, и предпочтительный сорт чая для зимнего вечера.

И я ловила себя на том, что после каждой такой беседы у меня в груди оставалось теплое, чуть смущенное, очень странное послевкусие.

Я гнала это послевкусие от себя.

Утро дня защиты выдалось пасмурным.

За окном моросило, и в саду у академии пахло сырой землей и подгнившим листом. Я приехала за час до начала — мне нужно было время на подготовку артефакта. Резонатор лежал в плотной квадратной коробке, обтянутой темной кожей, с латунной защелкой. Я несла его сама, не доверив даже Вариде.

В коридорах академии было непривычно шумно.

В обычные учебные дни здесь к моему приходу стояла особая утренняя тишина, какая бывает в больших залах с высокими потолками. Сегодня же академия гудела. Адепты сбивались в кучки у колонн, оборачивались друг к другу, шептались с круглыми глазами. Я слышала рассыпавшиеся обрывки: «…на самом столе…» «…профессор Маннир первым вошел…» «…ты представляешь, прямо во время…» «…позорище какое…»

Я не вслушивалась.

Голова была занята защитой. У меня в коробке лежал артефакт, который через два часа должен был перевернуть мою новую жизнь. Все остальное казалось далеким, неважным фоном.

Я поднялась на третий этаж к аудитории номер двенадцать, где сегодня шла защита. У дверей собралась небольшая очередь адептов — мой курс. Кое-кто нервно перелистывал записи, кое-кто стоял с прижатой к груди коробкой или свертком. Высокие двойные створки были пока закрыты.

У дальнего края коридора, у самой стены, стояли Клэйд и Алифанта.

Я отметила их одновременным быстрым взглядом и не сразу поняла, что в этой картине не так.

Они стояли отдельно от всех. От адептов их отделяла пустота в добрых пять шагов. Ни одна группа не подходила к ним. Алифанта прислонялась плечом к стене и держала перед грудью большую плоскую коробку с дипломным проектом. Ее лицо казалось застывшим и бледным, без обычной игривости, без ямочек. Глаза смотрели в пол. Светло-голубой плащ застегнут до самого верхнего крючка, словно девушку бил озноб.

Клэйд стоял рядом с ней. Под мышкой он держал свою коробку. Лицо Клэйда казалось неестественно напряженным. Он изо всех сил старался держать спину прямо и гордо вскидывать подбородок, словно пытался сохранить достоинство, стоя по уши в грязи.

Я подошла.

— Доброе утро.

Алифанта вздрогнула. Подняла глаза. Ее взгляд был полон брезгливого удивления, словно в тихом храме вдруг громко залаяла собака. Темные брови сошлись к переносице.

— Что тебе?

Я моргнула.

— Простите?

— Дэйна, отойди.

Это сказал Клэйд. Резко, грубо. Без всякого «родная», без «прости», без «я тебе потом объясню». Так и сказал: «Дэйна, отойди».

Я секунду смотрела на них обоих, искренне не понимая происходящего.

— Что-то случилось? — осторожно спросила я.

— Дэйна, — Клэйд сжал