Медоед 9 - Макс Гудвин

А впереди уже пылало, освещая заревом первую подбитую боевую машину и вторую, видимо пытающуюся объехать первую. На двухполосной асфальтированной дороге шёл стрелковый бой. И мы бежали в его гущу.

Сквозь пламя угадывался бронетранспортёр и пытающийся его объехать второй, однако оба они встали пылающими свечами, коптя небо и вообще всё вокруг. Там, впереди, за огненной завесой слышался рёв моторов и работающий пулемёт в башне другого бронетранспортёра — он косил джунгли справа от колонны. Пехота противника огрызалась как могла, понимая, что на возвышенности дороги им не выжить. Они попытались рассредоточиться в сторону джунглей, и там уже продолжался бой.

И тут прогремел ещё один взрыв, и от дороги влево полетела башня БТРа — того самого, который стрелял по джунглям.

Эх, сюда бы рацию, чтобы связаться со старшими камер, или рупор, но первый их бой придётся начинать мне.

И я сделал пару шагов с дороги и двигаясь бегом по правой обочине, высматривая в темноте огнедышащие стволы таких похожих на наши калаши китайских автоматов. И по нам открыли огонь — так бывает, когда идёшь зачищать горящую колонну. Стреляли как попало. Несколько автоматов полило по нам, одна цель была под колёсами грузовика, другая — в джунглях, третья била откуда-то издали. Я залёг, устанавливая своё оружие на тело, в броне, но с простреленным шлемом и зияющей дырой вместо маски лица.

Пальцы легли на спуск, и я выстрелил под грузовик, посылая свою первую короткую очередь в этой войне. И музыканты за моей спиной тоже приняли бой, приняли бой и те, кто шёл дальше, те, кто взял оружие первыми.

Бой закончился так же быстро, как и начался, и я смог подняться и пойти вдоль колонны, рассматривая, что же попало в ловушку, в засаду Ивсерга.

Четыре подбитых бронетранспортёра — похожи на китайские WZ-551, колёсные, с башнями — и два грузовика с тентом, типа «Урала» или что-то подобное, старые, ещё с советскими бортами.

Судя по телам, тут полегло примерно две роты камбоджийского спецназа. Валяющееся повсюду оружие — китайские автоматы «Тип-56» (копии АК, но с характерным стальным прикладом, сложенным вниз) и более новые «QBZ-97»; судя по магазину, расположенному ближе к телу от ручки почти под прикладом, они напоминали AUG. И я подобрал один из беретов — красный, с кокардой в виде меча с крыльями. В пылу боя пока надевать его не буду, чтобы свои не задвухсотили случайно, взял его я для камер Тиммейта, вспомнив про то, что Кузнецов служивший в ВВ права ношения крапового берета так и не заслужил.

Далее была раздача оружия тем, кто не сбежал, потому что моя армия из 8000 человек мужчин и женщин очень сильно поредела — при первых звуках боя они оказывается бросились в рассыпную, зачастую вместе со старшими комнат. И сбежал весь состав охраны тюрьмы, которые опасаясь смерти и расправ от заключённых быстренько примкнули к нам.

Так, из восьми тысяч, вышедших за ворота, у разбитой колонны осталась примерно четверть. Что ж, теперь эти беглецы — проблема полиции. Они разнесут обо мне весть лучше любого мессенджера и перегрузят правоохранительную систему, что даст мне больше возможностей.

И оружия, и брони снова не хватило. Чуть больше двух тысяч человек, из которых всего 200 вооружённых. Самых стойких. Самых злых. Тех, кто не побежал, когда начали стрелять, и даже тех, кто тоже вошёл в бой.

Две тысячи человек в синих робах, босиком, с горящими глазами и трофейными автоматами в руках. Этого было всё ещё мало для штурма дворца, но достаточно, чтобы начать то, что уже не остановить.

Когда ребята из «Вивальди» раздавали оружие, я снимал всё это на Тиммейта. Мне и Понлоку добыли целую броню и шлемы, хотя лучшая защита для него — это держаться от боя подальше.

— В строю две тысячи сто шестьдесят пять человек, — произнёс Тиммейт.

— Отлично, — произнёс я, — плюс рота музыкантов. — И только я это произнёс, вдали зазвучали миномёты.

— На картинках я скомпилирую больше людей в робах и босиком. Ты будешь словно Спартак, освобождающий рабов и дающий надежду.

— Лишь бы к косому кресту не прибили под конец этого мероприятия, — покачал я головой, начиная марш-бросок в сторону нового атакуемого объекта.

— Для этого апостолов с автоматами не отпускай никуда и в плен больше не сдавайся никому, — выдал ИИ.

К бою за часть 911 мы не успели и заходили уже на окровавленное пепелище.

Воняло здесь иначе, чем у горящей колонны на дороге. Там пахло горелым железом и порохом. Здесь же горелым мясом, плавленым пластиком, от чего подкатывала тошнота. База 911-й бригады спецназа напоминала теперь лунный пейзаж. Я и представить не мог, сколько сюда вбухали мин, со скольких миномётов работали.

Горячая техника пылала вдоль бетонных заграждений — три БТРа с распухшими от жара боками, лопнувшими колёсами. Их алое нутро тлело сквозь пробоины в броне. Рядом стояли два грузовика, тоже пылающие и превращающиеся в скелеты.

Трупы посечённых осколками людей были везде. На бетонке, в кюветах, у ворот, под стенами. Тела в красных беретах и камуфляже и без формы — не успевшие одеться. Страшная штука — осколки мин. Они не разбирают, кто перед ними — элита или новобранец. Из бетонных казарм с выбитыми окнами всё ещё валил дым. А над всем этим бардаком в небе висело три дрона. Они жужжали низко, на высоте метров триста — чёрные точки на фоне звёздного неба. Наши корректировщики. Без них миномёты «Вивальди» били бы вслепую, а так каждая следующая мина ложилась точнее.

Я стоял внутри огромной по своим масштабам базы и смотрел на это пепелище и думал. Стоило ли это всё всего? Даже если мы сейчас возьмём дворец, мы получим кучу несогласных, продолжающих сражаться за монархию, ну или за тех, кто погиб сегодня. По сути, я вёл в бой камбоджийское отребье, вёл против цвета их нации. Парней, не севших в тюрьму, парней, выбравших службу, подготовленных и атлетичных, за каждым из которых была семья, его ждущая. И я посмотрел на небо — тёмное небо с яркими звёздами. Вспомнив, как оно рыдало,