Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

— Согласились бы, — вздохнул Дик. — Люди на всё соглашаются, чтоб сократить потери. Вопрос: что на кону? Но имею в виду не поражение, а мир. И он возможен, раз нашей стороне я не мешаю. Теперь понятно, как подписали общий приговор, и почему Келлбор и другие вышли из круга. Они с трудом смогли отказаться от денег, а не от жестокости. Но ценой были их дети… во всех случаях, — Дик остановил дыхание, пораженный догадкой, которую не мог объяснить вслух.

— Что? — хмуро спросил Эрл. — Ты знаешь способ, да?

Дик медленно кивнул:

— Только он не подходит.

— Тогда я тоже знаю! — оживился Рауль. Глаза его хитро сверкнули: — И способ этот прехорошенький.

— Молчи, Рак! Пожалуйста!

— Говори, — спокойно велел Трим.

— Этой весной…

— Защитники женской чести! — Дик скрипнул зубами. — Рыцари!

— При чем здесь? — удивился Эрл.

— При всём!

— Так вот, этой весной, — повторил Рак, — из королей выбран новый главнокомандующий армией союза. КорольА́мель. И у него есть дочь. Я знаю, потому что видел ее раньше. Она приезжала к папе на войну, не дожидаясь иногда недели перемирия. Хорошенькая и не трусиха. Ее свита тряслась не то что от залпов пушек, а от легкого свиста и ветерка, думая, что сейчас пойдет дождь из стрел! Наши шутники довольно часто так разыгрывали дам.

Все помнят историю, как Пакколь остановил войну?[1] Вот-вот… Принцессе Смеле сейчас, наверное, шестнадцать? Или ещё пятнадцать. Если папа узнает, что его дочке грозит беда, а потом кто-нибудь спасет ее, широкий королевский жест: «Проси любую награду, всё исполню», — нам обеспечен. И то, что Дик самый подходящий рыцарь на роль спасителя…

— Довольно! — Дик стукнул кулаком по столу и встал.

— Иди, иди, — насмешливо помахал пальцами Рак. — Ты самый подходящий, но не единственный молодой рыцарь братства. Королю, в общем, всё равно, кого благодарить. А то, что ты у нас знаменитость и от приговора надо спасать именно тебя, это пустяк. Закончится война, и так отменят. Иди, кто тебя держит?

— Не позволю вам, — Дик сжал рукоять меча.

— Тогда придумай что-нибудь получше, — устало попросил Трим. — Сядь. Не съел бы никто твою принцессу. Хотя… можно, наверное, связаться с магом и сотворить иллюзию дракона. Но где найти надежного магистра и сколько это будет стоить? Им доверять ещё труднее, чем Юго-Восточным торгашам. Ты против, потому что нельзя обижать девочку? Так пойди, договорись с ней. Она ведь тоже хочет, чтобы папа скорей вернулся домой. Живым.

— Я против из-за короля, — Дик уже успокоился, вернулся на свое место за столом и пил отвар. — Нельзя шантажировать детьми и близкими. Никого и никогда. Это полностью лишает свободы выбора.

— А убивать детей можно? — тихо спросил Трим.

— Меня — да, остальных — нет.

Трое друзей переглянулись. Рак незаметно постучал себя по лбу и коснулся костяшками пальцев стола, наглядно показав упрямство оппонента.

— Значит, лишать свободы выбора всегда будут только нас, а нам нельзя? По-твоему, это справедливо? — невесело сказал Трим.

— Несправедливо, как и многое другое. Но пусть хоть наша сторона играет честно. Что можно требовать от зла?

— А если собрать их всех и спросить, что для них лучше? — предложил Рауль.

— Кого?

— Детей всех королей, которые ведут войну. Ты ведь не любишь, когда их лишают свободы выбора!

— Тебе больше к лицу прозвище Дракон, а не Рак, — ехидно заметил Дик. — Согласен. Если каждый решает за себя, нет ничего плохого, чтобы дать им выбор. Но среди наследников старше шестнадцати, есть парочка тех, кого уж очень не хочется видеть.

— Тогда мы спросим только младших, — очень легко согласился Трим. — Ты спросишь, Дик. Неплохо бы собрать их вместе, чтобы они могли взглянуть в глаза друг другу и тебе. Возможно, они подружатся и сообща решат, как остановить родителей. Разумеется, нужны не только наши, но и восточные принцы и принцессы. Надо узнать, кто против войны и уж потом как-то вытащить их, причем добровольно, за стены замков в наше условленное место. Да хоть сюда, в «Колесо».

— Эй, вы что, предлагаете навестить каждого у него дома? — опешил Дик. — Да как же проберусь туда? На мне ведь смертный приговор! Так-то вы все хотите меня спасать! Похоже, это заговор. И сколько вам заплатили, каждому?

— Хватит смеяться, Дик, — отмахнулся Трим. — Идея неплоха, надо попробовать. И разговаривать с детьми твое дело. А наше дело думать, как сделать безопасным твой визит… Скажи, а ради окончания войны твои «крестные феи» не согласятся устроить какое-нибудь магическое зеркало, чтоб ты через него мог говорить с королевскими детьми?

— Лес не участвует в войне, — хмуро напомнил Дик. — А Три принцессы… не согласятся. Когда в первый и последний раз попросил их применить чары, чтобы помочь мне, такое было… Нет, ни за что не согласятся. А больше в лесу никого не знаю, кому действительно можно верить и кто не донесет. Разве что Никко, муж Меролинды.

— Никколас Кэрри? — весело переспросил Эрл. — Отличный парень! Он повелитель камня, помнишь, Трим?

— Ещё бы! Пока не встретил Никко, я не верил, что горных людей тоже отправляют на каторгу. Вернее, что для них это тоже тяжко. Ведь камни у Никко откалывались и прыгали сами, без инструментов. Мда, только за одним человеком на всём поясе каменоломен охраны таскалось больше, чем за Эрлом! И это Никко. Как все боялись, что он швырнет камнем им в головы, не то слово! За каждую случайную царапину осколком грозили добавить год каторги. Когда приходил момент, что весь нижний пояс котлована уже глубоко раскопан и верхняя галерея грозит рухнуть, начальство требовало Никко. Или, если случалось напасть на особенно твердую базальтовую жилу, которая мешала продвигаться и слишком широкая. Его возили в железном фургоне по всему поясу, от южной «желтой» каменоломни, до северной «синей». У нас он и сбежал. Крику поднялось…

— Угу, — с удовольствием кивнул Эрл. — Так что, Никко всегда поможет. Если б не мы, Меролинда могла его и не дождаться.

— Мне говорили, он провел год в плавании, — усмехнулся Дик.

— Да,