Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки - Мари Александер

‒ Ты можешь! Нужно лишь постараться и ты почувствуешь её!

Глава 32

Время шло. Старик Джон принёс мне все, что я попросила: ведро почти ледяной колодезной воды, тряпицы, не белоснежные, но чистые, деревянную миску и даже какие-то лечебные мази из своих запасов.

‒ Миска, это чтобы вам в неё воду наливать, так же удобнее будет, ‒ пояснил старик, а затем указал на горшочек с мазью. ‒ А это вот, мне сама леди Деверё давала, когда я по весне ногу поранил. Мне помогло, рана быстро зажила, и шрама почти не осталось.

Старик говорил и говорил, моё молчание его видимо сильно тяготило.

‒ Оно конечно, для головы маленькой леди может и не подойдёт, лекарство-то. Но может это, вы свою руку помажете опосля. Пока это доктор приедет. В Локсит нет доктора, деревушка маленькая. Разве что в ближайший город за доктором кого-то посылать. А кого?

До того момента, пока старик не сказал про рану на руке, я и не обратила внимания на то, что мой левый рукав был разорван в районе локтя. Широкая полоса обожженной кожи выглядела жутковато. Как это ни странно, ожог был серьезный, но я совсем не чувствовала боли.

‒ Да, да, ‒ кивнул старик, когда я рассматривала свою руку. ‒ Вы потом помажьте той мазью. Должно помочь.

Тут снова закряхтел монах, лежащий на полу.

‒ А этому уже видать никакая мазь не поможет, ‒ вздохнул старик и направился к двери. ‒ Пойду сестру Матильду позову, не ровен час испустит дух, так хоть с благословением уйдёт на небеса.

В какой-то степени меня даже успокоили слова старика Джона. Он же не сказал того же про Исабель, а значит верил, что моя девочка выживет. Хотя шансов было мало. Надежда истлевала прямо на глазах.

Аккуратно промыв рану, я убедилась, что череп проломлен. Даже в двадцать первом веке квалифицированные хирурги не дали бы мне сто процентной гарантии, что Исабель выживет. А тут ни одного доктора в округе. Ни о какой операции и речи не могло быть, так что спасти мою девочку могло лишь чудо.

И чудо свершилось.

Магия, спрятанная в глубинах то ли тела, то ли сознания вдруг проснулась. Это случилось внезапно. Будто кто-то нажал кнопку и электричество пошло по проводам, лампочка загорелась.

Уже потом, я узнала, что стало причиной этого внезапного чуда.

Как оказалось, дело была вовсе не в отсутствии у меня желания или незнаний, не в моём не умении пользоваться магией. Нет, просто работал закон вселенского равновесия, если где-то прибыло, значит, где-то убыло.

Но об этом мы с Исабель узнали позже.

А в тот момент, я сидела у почти бездыханного тела моей девочки, несмело прикасалась влажной тряпицей к бледной коже, очищая кожу вокруг раны от засохшей крови. И вдруг я застыла, почувствовав внутри себя странно тепло, а потом увидела, как засветились кончики моих пальцев. Тряпица упала, а я заворожено смотрела, как тонкие ниточки света потянулись от моих пальцев к открытой ране. Всё происходило как-то само собой. Я сидела и боялась пошевелиться. Лишь мысленно просила, чтобы это не заканчивалось, чтобы электричество не вырубилось раньше времени.

Тепло внутри меня, первоначально появившееся как маленький шарик, постепенно разрасталось, как будто кто-то добавлял тока, и мне казалось, что я уже вся горю изнутри. И весь этот жар выходило тонкими золотистыми ниточками из моих пальцев.

О том, что это целительная магия, я догадалась сразу. И боялась неловким движением навредить. Золотистые ниточки магии, проникли в рану, и тут мне стало страшно. Да, я снова струсила и закрыла глаза.

Поэтому не видела что происходило.

Время остановилось. Внутри я вся горела и чувствовала боль каждой клеточкой своего естества, а всё тело онемело. Голова кружилась, дышать было нечем, грудную клетку будто сплющило. Но я продолжала держать руку над головой Исабель. Боялась открыть глаза, боялась узнать, что всё это зря и уже поздно, что даже магия не спасёт её. И поэтому я следовала её призыву, я верила в себя, я старалась вытянуть всю магию, что вдруг открылась мне. Не зная даже азов магии целителей, я раздувала в себе это пламя и чуть не сгорела в нём сама.

‒ Мама!

Голос Исабель ворвался в моё сознание, и я поняла, что получилось!

Но сил открыть глаза, и убедиться в этом у меня уже не было. Как тряпичная кукла, выжитая как лимон, я упала на мешки с соломой. Где-то вдалеке ещё слышался голос Исабель и ещё чьи-то голоса. А может быть мне померещилось, потому как голосов было слишком много: малышка Ливанси, сестра Матильда, старик Джон и ещё один мужской голос, кажется это был монах. Но больше всего меня поразил звонкий собачий лай, так обычно тявкала Бонбон, когда выражала свою радость.

И всё же сознание моё уже уплыло в небытие, а воспоминания смазались. Так что потом я решила, что мне это лишь померещилось.

Когда я пришла в себя, то первое что увидела, это была Исабель. Теперь мы с ней поменялись местами. Я лежала на соломенном ложе, а моя девочка сидела рядом со мной и аккуратно накладывала тонкий слов лечебной мази на мою руку.

‒ Да, ты не жалей мазь, ‒ поучал её старик Джон. ‒ Мажь больше. А это леди и со шрамом на руке, это не есть хорошо. Не жалей. Поместье старой леди Деверё тут недалеко, так что я как время будет, навещу кухарку старой леди. У запасливой Джудит точно остались запасы от прежней хозяйки.

Старик Джон ещё не договорил, как меня будто током ударило, и я резко села.

‒ Поместье леди Деверё! ‒ сказала я, ища глазами старика Джона. ‒ Оно же сейчас пустует! Ведь так? А раз я наследница, стало быть, оно моё?!

‒ Мама! ‒ кинулась обнимать меня Исабель. ‒ Ты так меня напугала!

Девочка плакала, прижимаясь ко мне, а я растерялась. Обняла её и попыталась успокоить.

‒ Всё хорошо, все живы и… ‒ тут я осеклась.

В поле моего зрения попала вторая соломенная кровать.

«‒Значит, мне всё же померещилось» ‒ сделала я вывод, увидев лежащего на соломенной кровати монаха.

‒ Лишь благодаря вам, все живы, ‒ ответил старик Джон и сделал шаг от стены, выходя