Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

— Ты только это, — он потоптался у ворот, когда мы уже обо всём договорились. — Игорь сказал, что никаких химзаводов…

— Никаких, — подтвердил я. — Под ангар. Ворота новые поставим, крышу общую. СТО тут будет.

— А. Ну тогда ладно. — Он помолчал. — Значит будет вторая жизнь на этом месте.

Аура у него в этот момент была интересная. Салатовое облегчение пополам с сапфировой нотой, тонкой, как нитка. Светлая печаль. Человек прощался с куском прошлой жизни и сам себе в этом не признавался. Когда деньги упали ему на карту и телефон в его руке дзынькнул, по салатовому пробежали золотые искры. Я дал ему неделю на вывоз барахла и пообещал, что «Яву» под брезентом, если решит продавать, посмотрю первым.

Сосед Пётр прошёл проще. А вот четвёртого собственника Палыч нашёл еле-еле — наследник из Чехова, гараж стоял мёртвым грузом лет восемь. Этот торговался. Зудящая желтовато-бурая рябь висела вокруг него всю дорогу до МФЦ, и на языке у меня стоял вкус старой меди. Я накинул двадцать тысяч сверху и не стал жалеть. Дешевле, чем потом смотреть, как Орлов покупает этот же гараж. Тут нужна была скорость.

К третьему дню мои финансы показали дно. До самого низа, правда, не достали — вклад с бабушкиной подушкой я не тронул бы и под дулом, — но просело крепко. Предыдущие транши с крипты ушли в сделки целиком, наличная заначка похудела до неприличия. Зато я стал собственником четырёх прилегающих к боксам Палыча гаражей. Ну, почти стал. Регламентированные девять рабочих дней Росреестра никто не отменял, но сделки были заключены, договора подписаны, деньги ушли.

Палыч ходил по территории довольный, как кот Маркиз после сметаны. Мерил шагами будущий ангар, прикидывал, где встанет общий электрощит. Я смотрел на него и думал, что Орлову теперь окружать особо нечего. Кольцо не сложилось.

* * *

С Лерой за эти дни говорили дважды. Один раз коротко, днём, между МФЦ и боксом. Второй раз вечером, нормально — я жарил картошку с луком, прижав телефон плечом к уху.

— Ты как там, землевладелец? — В её голосе слышалась улыбка. — Скупаешь Серпухов по кусочкам?

— Только нужные куски. Четыре гаража. Звучит, конечно, не как «Золотая миля».

— Не скажи. У меня знакомый в девяносто восьмом начинал с ларька у вокзала. Сейчас у него три торговых центра.

— Вот видишь. А у меня уже целых четыре гаража. Опережаю график.

Она засмеялась. Потом рассказывала про узбекский контракт, про новую партию ткани, про то, что секретарша Маша наконец научилась варить ей кофе без сахара. Я слушал, переворачивал картошку и ловил себя на том, что мне хорошо просто от звука её голоса. Без интерфейса, без аур. По старинке.

— Ладно, землевладелец, не буду мешать твоему ужину. Слышу же, что шкворчит. Целую.

Бабушка позвонила сама, один раз. Я увидел на экране «Бабушка» и взял трубку.

— Геннадий? Здравствуй. Это бабушка, — произнесла она тоном диктора центрального телевидения.

Я чуть не заржал в голос. После того вечера в Дубках она держала конспирацию так, что любой безопасник Каспаряна пустил бы слезу умиления. Подчёркнуто официально, по имени из паспорта, никаких «Максимушек». Раз договорились, что знают двое, — значит, знают двое, и точка.

— Здравствуй, бабуль. Как гортензии?

— Стоят. Укрыла, как ты велел, Алиса твоя мне заморозки вперёд сказала. — Пауза. — Геннадий, я вот всё спросить хотела. Ты тогда, перед разговором нашим… зачем коробочку из розетки выдернул?

— Бытует мнение, что она подслушивает.

— Да ну. Коробочка же.

— Бабуль, сама коробочка — может, и нет. А вот если умелец взломает аккаунт, он включит режим радионяни и будет слушать твою избу из любой точки мира. Для понимающего человека это задача на вечер.

На том конце повисла тишина. Потом бабушка сказала с чувством:

— Ишь ты. С виду коробочка, а ушастая. — И добавила, понизив голос: — Я её теперь на ночь выключаю. От греха. — Я не смог сдеражать смех.

Поговорили ещё про крышу — не течёт, Жилины сделали на совесть, — про кота, который повадился спать в новом кресле-качалке и качает его сам, отталкиваясь лапой от подоконника. Прощаясь, она помолчала секунду и сказала тихо:

— Береги себя… внучек.

Без имени. Конспираторша.

* * *

В один из вечеров я вылез из душа, вытер голову и увидел на телефоне пропущенный. Номер не из списка контактов, незнакомый. ХуКолз — приложение с названием, за которое его создателям до сих пор должно быть слегка неловко, — высветил подпись: ООО «АвтоЛайн».

Я сел на диван с полотенцем на шее и посмотрел на экран внимательнее.

Хм. Неужто сам Орлов звонил?

Вряд ли. Люди калибра Вадима Сергеевича сами номер не набирают, у них для этого есть прослойка. Юрист, помощник, человек с нейтральным голосом и заготовленным текстом. Скорее всего, после истории с гаражами кто-то из его конторы получил задание «выйти на контакт и прощупать». Четыре сделки за три дня под носом у скупщика — такое не списывают на совпадение.

Перезванивать я не стал.

В переговорах первым перезванивает тот, кому нужнее. Я свои гаражи купил, бумаги в Росреестре, позиция зафиксирована. Хочет поговорить — наберёт ещё раз, а лучше приедет. На своей территории, при своих камерах и при Толяне с монтировкой в зоне доступа разговаривать сильно приятнее.

Я кинул телефон на подушку и пошёл доедать ужин. Засыпал с ощущением хорошо сделанной работы. Зря, как выяснилось. Расслабляться мне было рано.

* * *

Проснулся я не от будильника.

Нижняя челюсть простреливала так, что отдавало в горло. Я ещё не открыл глаза, а рука уже прижималась к щеке, и в первые секунды я честно не понимал, что происходит. Потом понял. Зуб.

Боль шла волнами, в такт пульсу. Каждый удар сердца отзывался в челюсти, словно кто-то медленно, с чувством, вкручивал в кость саморез. Между ударами она притворялась тупой и ноющей, копила силы и на следующем толчке снова вспыхивала добела, прошивая от десны до уха. Я сел на диване и обнаружил, что перед глазами плывёт. Реально плывёт — обои с цветочками шли волнами, как асфальт в июльскую жару.

— С-сука, — выдохнул я в пустую комнату. Доковылял до кухни, набрал в кружку холодной воды из-под крана, подержал у щеки. Полегчало. Секунд на десять боль выключилась почти полностью, и эти десять секунд были лучшим, что случалось со мной за неделю. Потом вода нагрелась, и саморез пошёл на новый виток.

Я ходил по кухне с кружкой, в которую намешал ложку соли с ложкой соды. Полоскал каждые пол