Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

Каждая шлюха еще будет тут его шантажировать!

В живых оставили – уже радоваться должна.

Не оценила благодеяния? Ну и не надо тебе жить дальше, тварь неблагодарная.

Мужчина развернулся – и растворился в ночном полумраке.

* * *

Утро началось с визга.

Громкого и вдохновенного. Ангелину аж на кровати подбросило.

Да кому ж неймется, мать их антилопу гну?!

Чего орать-то с утра пораньше?

Но ноги действовали сами, несли ее в коридор – и напротив.

Моника и Хани тоже проснулись. Высунулись из-под одеяла, живые, невредимые… уффф! Все, на остальное наплевать!

Свои живы, остальных тут пусть хоть всех перебьют. Палкой! И особенно ту орущую заразу! Как по Ангелине, так даже и помочь бы убийце! Он бьет, она затыкает? К примеру?

Ангелина посмотрела в окно. В саду разворачивалось какое-то движение.

– Моника, я туда схожу, наверное.

– Мы сейчас оденемся и пойдем вместе. Минуту.

Ангелина только хотела сказать, вдруг там что-то плохое, но… пусть лучше девчонки будут рядом с ней. Под приглядом. Вместе от плохого отбиваться легче.

Штаны, рубашка, Ханна на шее – и вниз.

Орала Гарази.

Бледная, как смерть, она стояла над телом Розиты и орала. Точно, Розита, ни у кого другого таких рыжих волос не было. Слуги уже собрались, но прекратить истерику не могли – сестра хозяина, как же! Энна Виктория еще не успела добежать, как и мамаша Моники, Пау явился, Хосе, видимо, после вчерашнего не проспался, братцы Сото на подходе.

А Хуан где?

Хотя это Ангелина потом выяснит.

Она шагнула вперед, размахнулась – и влепила истеричке по лицу. От души.

А это не картинно-киношная оплеуха, после которой человек так и стоит, как стоял, и даже след от удара не проявляется. Это – крепкий удар.

У Гарази, отлетевшей в ближайший куст, мигом закрылся рот. И начала заплывать примерно половина лица.

– А… ик…

– Цыц, идиотка! Эл Перес Ньето, вы тут?

Кучера два раза звать не пришлось.

– Да, энна Ангелина.

– Отлично! Займитесь тут, огородите место происшествия, вызовите полицию, разгоните к чертям свинячьим это стадо! Какого фига? Вы сейчас все следы и улики затопчете!

Эл Перес посмотрел с уважением.

– Разбираетесь, энна?

– Нет. Читала много. Действуйте, а я вот эту корову отсюда отгоню, – Ангелина за шкирку вздернула Гарази и развернула ту к дому. А потом еще и под зад ногой подала.

– Па-ашшла!

Гарази как ветром к дому понесло! Оно и неудивительно, начальный импульс хороший получился, да и так… а чего это она с утра пораньше пошла в сад? А?

Обычно эту заразу и к завтраку не дождешься, и мамаша ее ничего не говорит, девочка может спать подольше. А тут – выползла.

Интересно, а она куда-то ползла – или откуда-то?

Ангелина решила это выяснить по ходу действия и принялась разгонять всех остальных.

Моника и Хани сами держались на почтительном расстоянии, а вот остальным досталось.

– Чего стоим? Шагом марш за ней, пока идиотка еще приключений не нашла, – это Пау. Парень содрогнулся – и пошел следом за Гарази. Братцев Сото (откуда эта холера с утра приползла?) тоже развернули под тем же призывом.

– Вашей невесте помощь требуется, а вы тут? Вы ее что – не любите?

Поймала на подлете энну Абриль, которая почти впилась в Монику.

– Дочь! Я требую уважения! Ты немедленно должна мне объяснить, что здесь происходит!

Ангелина и сомневаться не стала.

– Чего происходит? Да понятно же! Маньяк завелся, убивает всех, кто красивее макаки! Вы б поостереглись так по саду скакать, с дочкой-то? Увидит красоток, да как покусится!

Энна аж шарахнулась – и сбавила прыть.

– К-как маньяк?

– Вот так. Мы его не звали, сам завелся.

Ну, ликантроп. Но какая разница? Сволочь же! И убивает!

– Луиза! Немедленно в дом!!!

Что интересно, Моникой и Ханной любящая мать и бабушка не озаботилась. А чего о них думать? Пусть Ангелина, вон, думает, у нее голова большая. Да?

А вот энну Викторию перехватить Геля и не успела. Как раз пока с энной Абриль разбиралась, Виктория и добралась до места. Схватилась за сердце, хотела осесть в обморок, но поглядела на мокрую траву и передумала. Вместо этого развернулась к Монике – и гордо выкрикнула:

– Ты!!! Ты ее убила!!!

Ангелина подобных криков понимать не собиралась. Энна Абриль уже бодренько скакала к дому и ничего не слышала. А вот Моника… не-не, в дом эта зараза не пойдет!

Ангелина надвинулась на Викторию.

– Это что еще за глупости?

– Она, точно! – энна Виктория обвиняла не просто так, она пальцем вниз тыкала.

Ангелина тоже туда посмотрела.

Ножницы для рукоделия. И она их видела в корзинке Моники. Тут же это принято, шить, вышивать, Моника предпочитала сама шить одежду на дочку, ну и себе подшивала кое-что. И инструменты у нее были серьезные. Не бутафория, а хорошая сталь, только ручки Альваро приказал позолотить, для красоты, и даже орнамент какой-то выбить.

Приметная вещица.

Только вот и взять ее мог кто угодно, они ж вчера дома не сидели, и Моника уже давно ничего не шила, некогда ей. Но об этом Ангелина спорить не стала.

Вместо этого она выпрямилась, смерила энну Викторию насмешливым взглядом и покрутила пальцем у виска.

– Дура вы, мама, как я погляжу!

– Я?! – опешила энна. Она много чего ждала, но не своего точного диагноза, да еще в таком наглом исполнении.

– Конечно. Зачем Монике самой-то руки пачкать? Я б эту рыжую швабру быстрее придавила! Прямо вот так, взяла б за горло – и того!

И Ангелина наглядно продемонстрировала «того», вытянув вперед руки. Виктория впечатлилась.

Действительно, вот это ей было понятно. Моника сама не стала бы руки пачкать, а такой, как Ангелина, и инструменты не нужны. Зачем?

– А к-кто ее тогда?

– Не знаю. А она точно только у Моники пыталась мужа увести? А то шлюхи, они такие, непринципиальные, им чем больше клиентов, тем лучше.

– Т-ты!!!

Энна Виктория пока еще заикалась от потрясения, так что выходило не слишком хорошо.

– Я. А что такого? Может, не вы одна ей платили!

– Да я ей не платила!

– Вот! А кто-то и заплатить бы мог.

– Рози любила моего сына!

Ангелина посмотрела на энну Викторию так, что у той аж уши покраснели.

– Мама, ну не надо строить из себя дуру! Право же, смешно! Рози просто пресмыкалась перед вами и охотилась за деньгами Альваро. Но кто сказал, что вы у нее такая – одна? Что у нее не было любовников? Что она никого