Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

Энна Виктория вскинула голову.

– Не смей порочить бедную девочку. Она за себя постоять уже не сможет, а ты…

– А что я? – удивилась Ангелина. – Вот давайте поспорим? Если ваша протеже была девушкой невинной, я сегодня же уйду из этого дома. А если нет – вы в жизни не приедете без разрешения Моники. По рукам?

Энна Виктория поджала губы. Но…

– Ты так уверена?

– Продажную девку видно, – спокойно отозвалась Ангелина. – Просто вам хотелось верить в ее честность, вот и все. А если покопаться… уверена, она была непорядочным человеком.

– Ладно же. Пусть проверяют…

– Спорим?

– Нет, – оказалась умнее энна Виктория. – Спорить я не буду. Но ради сына надеюсь, что ты окажешься права.

Ангелина фыркнула.

Но чего тут спорить? Пусть проверяют.

Энна Виктория затопала в дом. Эл Перес подошел к Ангелине.

– Ишь, как вы их, энна. Эну Энтони я уже послал записку, скоро будет. Может, побыли бы вы все пока в доме? А уж как он приедет, там и разберетесь?..

– И то… может, ее накрыть пока чем? Чтобы птицы не поклевали?

– Я разберусь тут, энна. Не переживайте.

– А то не переживете?

Эн Перес покрутил в голове ее ответ, сложил фразу – и хохотнул.

– Вы, энна, точно переживете. А вот за остальных я уже не уверен.

* * *

Моника крепко обнимала дочь. И на Ангелину, которая взяла малышку и посадила к себе на шею, посмотрела с благодарностью.

– Геля, ты чудо!

– Я знаю.

– Свекровь бы точно меня обвинила!

Была и такая вероятность. Ангелина пожала плечами.

– Пришлось бы пережить несколько неприятных минут. А потом бы все образовалось как-то.

– Думаешь?

– Уверена. У этой Розы на лбу было написано: «Везде. Дешево». Наверняка это ее личные дела, с Эррера не связанные… нашла ж твоя свекровка, что сыну подсовывать, на ней пробы-то ставить негде.

Моника только вздохнула.

– Ты таких уже видела?

– И не раз. На рынке чего только не насмотришься, иногда блевать тянет, уж прости. Люди ходят, делятся, да и так насмотришься… начинаешь таких распознавать, которые яблочко с гнильцой.

– А энна Виктория и не заметила.

– Потому что она не на Розу смотрела. На тебя. Она не сыну жену искала, а тебе замену, вот и все дела. А эта вроде тихая, покладистая, а что бы она потом выкинула… кто ж знает? У нас на рынке одна баба так попала. Сын женился, девчонка из деревни, пэтэушница, конечно, мальчику не пара. Она и так, и сяк, развела их, а парню подсунула профессорскую дочку с родословной, как у пекинеса. Похожая ситуация? – Моника кивнула, и Ангелина продолжила: – Так что ты думаешь? У той дочки шесть абортов было, потом уж выяснилось, она половину города перебрала, хоть у нас и миллионник, не спала только с младенцами. И то потому как в пеленках карманов нет. За деньги она бы и крокодила за хвост затащила.

– Куда? – поинтересовалась Ханна.

– Что – куда?

– Куда тащила крокодила?

– Исключительно замуж, – сообщила Ангелина девочке и пощекотала ее за пятку. – Приличные девочки любого крокодила тащат замуж, а потом можно и на сумочки. Поняла?

– Нет.

– Ну и ладно. У тебя есть тетя Ангелина, если понадобится, мы из любого крокодила котлет наделаем и туфельки сошьем.

– Тетя Геля, я тебя люблю!

– И я тебя люблю, Хани.

А Монике как-то и легче стало. Больше всего в этой жизни она не за себя боялась – за дочку. Случись что с Моникой, и какое будущее ждет Хани?

То-то и оно!

А сейчас… у Хани есть тетя Ангелина. И Монике чуточку легче.

Вот как так получается? Семья большая, а родных – дочка, муж и женщина из другого мира. А остальные… их бы и не было – ничего не поменяется, только воздух чище будет!

* * *

В гостиную Ангелина даже и не пошла. Чего она там забыла? И Монике она нервы трепать не даст. Пошли они в спальню, там и просидели до прибытия эна Арройо.

Пару раз пыталась прорваться и поскандалить энна Абриль, но Ангелина стойко держала оборону. Ну а когда Энтони приехал, спустились вниз.

Вся компания уже сидела в гостиной. Мужчины выпивали, дамы угощались анисово-вальерьяновыми каплями. Воняло так – глаза резало. Хотя в каплях и спирт точно был, дамы уже зарозовели.

Что интересно – никто не горевал. Даже Гарази. Так, икала немного от потрясения, но глаза у всех были сухие. И не красные. Да и о ком там плакать? Чем и кому была ценна Роза? Не подруга, не родственница, не любимая, просто средство для возвращения сына в стойло? Новую дуру найдут.

Эн Энтони подошел и поцеловал руки сначала Ангелине, потом Монике и Хани.

– Энна Минина, энна Эррера, энна Ханна.

– Мы тоже рады вас видеть, жаль, что по такому печальному поводу, – сообщила Ангелина.

Тон ее был абсолютно равнодушным. Ну, повод. И что? Лицемерить она не собиралась, ей Роза решительно не нравилась.

Эн Энтони тоже времени на сантименты не тратил.

– Энна, что вы можете рассказать об убитой?

– Прямо тут?

Энтони кивнул.

Можно бы и каждого по одному опросить, но возможно, вот здесь и сейчас от общего допроса пользы будет больше. Он уже парня посадил записывать все сказанное, может, подзуживая друг друга, эти люди что-то и выдадут?

Ангелина, кажется, поняла его идею, потому что ухмыльнулась.

– Так… я прямым текстом, если вы, эн, не возражаете.

– Буду благодарен.

– Энна Розита, как-там-ее, обычная блудливая кошка, ее сюда энна Виктория притащила. Хотела подложить под сына, чтобы тот Монику бросил и на Розиту переключился.

– Да как ты смеешь! – взвыла энна.

Ангелина даже на нее не посмотрела.

– Розита точно была в курсе затеи и очень хотела подстелиться под адмирала. Старалась, упиралась, на Монику смотрела, как жаба на слона. Пыталась подругу изводить, но получила отпор и примолкла.

– Ты ее обидела? – взвыла энна Виктория. – Как ты могла?!

Ангелина вдруг оскалилась в ядовитой улыбке.

– Эн Энтони… скажите, пожалуйста, а энна Розита была невинна? Ее осматривали уже?

Это эн мог сказать абсолютно спокойно.

– Что вы, энна, какая невинность? Точно знаю даже и с кем она была. Энна Розита таким промышляла, встречалась с мужчинами за подарки… с тремя. А один был у нас в работе… неважно.

Энна Виктория схватилась за сердце. Правда, взяла пониже, но может у нее или желудок или селезенка закололи от таких интересных новостей. Ангелина фыркнула в ее сторону.

– Розита нас в покое оставила, но я эту породу знаю. Точно что-то задумала.