Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

– Вечно твои авантюры!

– Зато и деньги у нас есть. Еще немного – и сможем оставить свое ремесло. За это дело нам столько заплатят!

– Если не похоронят! За такие-то деньги!

– Не хнычь! Не первый раз!

Голоса отдалились, а пойти за ними Геля не смогла. Не с ее весом индейца в лесу изображать.

Странно.

Очень странно.

Любовь изображает один, а страдает другой. Или оба? Или… вопрос стоит не так. Зачем они изображают эту любовь?

И не угрожает ли это Монике и Ханне?

Эх, елки-иголки! Ангелина почитала уже местное законодательство и была довольна. Есть тут превентивная самозащита. То есть, если на тебя идет маньяк с ножом, ты имеешь полное право его грохнуть. ДО того, как он наманьячит. И судить тебя за это не будут.

Каждый человек имеет здесь право защищать себя, свое имущество, своих близких. И законом это не наказывается.

Но слова-то к делу не пришьешь! И подозрения тоже!

Придется немного подождать. Или вручить Аитору нож, а потом она уже и защищать будет. Тогда и закон ее действия одобрит.

Готовимся к самозащите? Где тут сковородка?

Глава 5

Хани играла в саду.

Девочке было хорошо, спокойно и весело. Вот есть она, и сад, и куклы на любой вкус, и мама скоро придет, сейчас мама веселая, много играет с Хани, и песенки поет, и волосы ей заплетает. А раньше, когда Хани была маленькой, мама часто грустила. Хани плохо помнила детство, да-да, сейчас она уже взрослая, ей уже почти пять лет! Ну… недавно четыре исполнилось! И день рождения был, и торт, и праздник родители устроили. Мама и папа Альваро.

Да, папа.

Хани спросила, будет ли Альваро ее папой, и он согласился! И мама согласилась, только ей ресница в глаз попала, и она плакала. Но Хани ее успокоила, и все стало хорошо!

Теперь у них семья.

А если маму попросить, она еще ей братика родит. Или сестричку? Кого лучше? Сестричке можно будет завязывать бантики и играть с ней в куклы. А братик, когда вырастет, сможет защищать Хани и маму. Как папа!

Может, попросить маму, чтобы она двоих малышей родила? И братика, и сестричку?

Хани попросит.

– Мяу, – сказали за кустами.

Девочка заинтересованно посмотрела в ту сторону, с которой доносилось мяуканье.

Котенок?

Котика ей давно хотелось, и папе она уже сказала, раз триста примерно. Папа обещал, когда он вернется, они попробуют уговорить маму и выберут для Хани самого лучшего котика. Но если этот котик уже сам пришел?

– Мяу?

Может, ему плохо? Он маленький, он плачет, ему тоже нужна мама? Хани тоже без мамы плохо будет… она может пока утешить котика, а там и его мама придет.

Ханна решительно направилась в ту сторону, откуда доносилось мяуканье.

За забором сидел такой красивый рыжий котенок! Пушистый! Толстенький, с зелеными глазками и розовым ротиком, и громко пищал. Он в чем-то запутался лапками.

– Хани!

Мама зовет!

Девочка посмотрела на котика.

Оглянулась назад туда, где была мама.

А вот если мама придет, а тут Хани с котиком на руках? Забор, конечно, узкий, взрослому не пролезть, а вот она как раз может, тут и прутья самую чуточку погнуты, ей хватит…

Хани засопела и решительно полезла наружу.

Вот и котик. Надо только выпутать его из противной зеленой сетки и сделать два шага обратно…

Сделать она их не успела.

Девочку схватили чьи-то жесткие руки.

Хани завизжала так, что пальцы разжались, и мужчина даже отпустил ее. Визжать надо уметь, у Хани отлично получалось. Стекла дрожали от ее голоса.

Ладно-ладно, там не только в голосе дело, просто котенок-то был у нее в руках, а когда ее схватили поперек тела, она котика и выпустила. И тот вцепился когтями в первое, что ему подвернулось – в похитителя. Не падать же малышу на землю?

А когда в тебя вцепляется кот… даже если это ожидаемо – это больно. А если такого не ждал – вдвойне больнее.

Хани упала на землю, но ее тут же перехватили, на этот раз лицом к похитителю.

Зря.

Ее лицо оказалось как раз на уровне лица мужчины – и девочка, не размышляя, поступила, как учила Геля. Вцепилась похитителю зубами в нос.

Теперь настала его очередь истошно орать. Хани-то молчала по уважительной причине, а мужик верещал так, словно уже и не мужик вовсе. Хотя – больно.

Понятно, долго так продолжаться не могло. Но долго и не надо.

Это для Моники забор стал бы препятствием. А пока она или слуги будут бежать к калитке, похититель сорок раз скрыться успеет.

Ангелина такими глупостями не страдала. В России нет непроходимых заборов.

Вот если б это был сплошной кирпичный забор высотой в два с половиной метра! Там дело другое, а так – прутья в два ряда, конечно, высокие, заостренные на концах, но для Гели это – ерунда.

У нее есть вундервафля.

То есть страшное метательное оружие, рогатка называется.

Вот им-то Ангелина и воспользовалась. Вытащила из кармана, наложила камешек…

– Хани, плюнь бяку!

Орала Ангелина громко, Ханна и плюнула.

Лицо мужчины открылось – и тут же в глаз ему влетел камень. И для симметрии – во второй. А в такой ситуации не до девчонок, тут надо все бросать и хвататься за орган зрения.

Хани упала на траву – и быстро поползла к забору.

Ангелина продолжала расстреливать негодяя[12].

Ханна пролезла обратно через прутья – и тут же была подхвачена на руки бледной, как смерть, Моникой.

Мужчина развернулся – и побежал куда-то… Ангелина мстительно попала ему в зад камешком. Увы – так негодяя не убить. Ну пусть хоть синяк будет. И не один!

– Хани? Не пострадала?

– Н-нет… – малышка покрепче прижалась к маме. – Я его укусила.

– Умничка. Теперь иди и переодевайся. Платье на выброс, зубы чистить надо, а моську мыть! Моника, ты посмотри на нее, ребенок словно на скотобойне побывал! Но с другой стороны, такую скотину остановить! Ты молодец, Хани!

Моника вся дрожала.

Она начинала осознавать, что произошло.

Если бы не Геля… у нее бы сейчас похитили дочь.

Это Ангелина рассказала Хани, как надо защищать себя. И именно поэтому ее дочка смогла сопротивляться. Это Ангелина прибежала сюда с ней… сама Моника не смогла бы остановить врага, она бы могла закричать, позвать на помощь, но… пока слуги добегут…

Женщину затрясло.

А Ангелина, преспокойно убрав в карман