Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

от огромной ответственности из-за принятия судьбоносного документа. — Разве только результаты Всесоюзного референдума могли бы стать такой основой… Таким образом, в условиях действующего чрезвычайного положения подготовленный нами документ представляет собой базовый нормативный акт для проведения конституционной реформы.

В середине второй недели с начала процесса уже Конституционный Суд СССР подтвердил законность и соответствие Конституции СССР особых дополнений к Договору об образовании СССР. В этот же день оперативный штаб по реализации чрезвычайного положения принял распоряжение, в котором содержалось следующее. «Юридическим основанием для начала процедуры ликвидации статуса союзной республики и последующего административного вхождения областей бывшей Украинской ССР в состав РСФСР выступает полная дискредитация республиканских органов управления, массовые факты нарушения социалистической законности и прав советских граждан, а также распространение на государственном уровне националистических человеконенавистных идей. Руководствуясь Конституцией СССР и необходимостью защиты прав и свобод советских граждан, было принято решение о ликвидации Украинской ССР, и её вхождение в состав РСФСР в составе 24 областей. С 00 часов 00 минут 21 ноября 1991 года на территории бывшей Украинской ССР начинается переходный период, в течение которого работа высших республиканских органов объявляется незаконной, а их полномочиями наделяется переходное правительство».

Введение армейских подразделений в крупные города и областные центры бывшей Украинской ССР позволило пресечь возможные беспорядки и акции неповиновения. Одновременно разворачивалась массированная информационная компания, целью которой было разъяснение населению законности и необходимости происходящих изменений. Отдельные выступления националистически настроенных граждан, фиксируемые в первую очередь в западных областях, своевременно пресекались. Задержанные за участие в несанкционированных акциях граждане — это чуть более двух тысяч человек из почти пятидесяти миллионной Украины — были объявлены маргинализированными личностями, а их действия расценивались, как направленный на подрыв государственного строя. В средствах массовой информации широко приводились документы, фотографический и видеоматериал, свидетельствующий о том, что данные граждане не только выступали против действующей власти, но и оправдывали коллаборационизм советских граждан в годы Великой Отечественной войны. В прямом эфире следовали Генеральной прокуратуры СССР демонстрировали доказательства, изъятые из квартир обвиняемых — флаги украинской повстанческих организаций, знаки различия немецких солдат и офицеров, тексты выступлений украинских националистов времен 40−50-х гг. Профсоюзными и партийными организациями в городах проводились массовые акции в поддержку проводимой партией и правительством политики. На городских площадях в домах культуры, в актовых залах предприятий состоялись собрания граждан, в том числе и ветеранов Великой Отечественной войны, которые осудили выступления националистически настроенных граждан Украины и призвали к самому суровому для них наказанию.

Советская Украина еще знала и помнила своих настоящих героев, и не дожидаясь действий союзного руководства, взяла дело окончательного очищения общества от коричневой заразы в свои руки. В районных партийных и комсомольских комитетах бывшей республики создавались «летучие» отряды, которые начали проверять общественные места на предмет демонстрации националистической символики, исполнения песен, прославляющих украинских коллаборационистов и немецко-фашистских захватчиков. Пойманных наследников бандеровских «хероев», как правило, «сытых» и обнаглевших сынков местной элиты, советские студенты и молодые рабочие «учили» прямо на месте, не жалея своих кулаков. Всех, кто как-то и где-то был замечен в сочувствии националистическим идеям, гнали с работы, исключали из вузов и училищ, лишали премий и медалей.

Продолжалось широкое освещение фактов массовой преступной деятельности высшего республиканского руководства. На телевидении, в газетах, на радио подробно рассказывалось о созданной в республике разветвленной коррупционной сети, охватившей высших должностных лиц республиканского МВД, министерств и ведомств, партийных органов, учреждений культуры и искусства. Следователи и не думали ничего скрывать. Напротив, перед ними ставилась задача максимальной прозрачности следствия. Все «грязные» подробности вытаскивались на белый свет и во всей красе предъявлялись обществу. Задача — шокировать и поднять градус общественного неудовольствия преступлениями — выполнялась на все сто процентов.

В итоге, все удалось. Украинской властной верхушке, которая в последние годы уверовала в свою исключительность и «самостийность», создали максимально отталкивающий образ, который только можно было представить. Жители Украина быстро уловили параллели между происходящим в республике и сюжетом многосерийного и суперпопулярного итальянского фильма о мафии «Спрут». Информационная компания день и ночь настойчиво вдалбливала тезис о том, что бывший председатель Верховного Совета Украинской СССР Кравчук и большая часть республиканского руководства, депутатов часть большого преступного сообщества — украинской мафии. Яркие картинки с наворованным из телевизора один в один напоминали то, что показывали в итальянском сериале. Следователи — серьезные мужчины в строгих костюмах — рассказывали журналистам душераздирающие истории про десятки килограмм пачек с крупными купюрами и килограммы золотых изделий, спрятанных в диванах, закопанных в садах и газонах.

Когда информационная компания достигла апогея, генерал Варенников выступил по телевидению со специальным обращением. Момент был выбран исключительно удачно. К этому времени градус напряжения достиг такой отметки, что нужно было срочно открыть виртуальный клапан всего механизма, чтобы сбросить пар. Показав населению крайне неприглядную картину власти на конкретном примере, его заставили не просто испытывать крайне сильные эмоции — раздражение, злость и даже ненависть, но и делать далеко идущие выводы. Общество стало задавать неприятные вопросы — раз украинское высшее руководство настолько замазано в коррупционных преступлениях и других махинациях, то как же остальные? Почему этого никто больше не видел и не замечал? А как в других республиках с этим обстоят дела? А на самом верху что творится — там лучше или, напротив, гораздо хуже?

Это был очень важный и опасный момент — вершина социального накала, общественного возбуждения, которое можно было использовать как позитивный социальный капитал для радикальных преобразований в стране, или как повод для дальнейшего разрушения Союза. Достаточно было лишь совсем немного ослабить контроль, и тут же недовольство конкретными виновниками станет массовым вирусов всеобщей ненависти. В отсутствии четкой, последовательной и позитивной позиции люди сразу же «скатятся к базе» — такой бардак, как на Украине, везде!

Генерал Варенников не был дипломированным политтехнологом, но на своей собственной шкуре все это уже пережил. Он прекрасно помнил и переживал эти стадии социального настроений. В начале перестройки советский человек получил неимоверно мощный позитивный заряд: к власти пришел молодой энергичный руководитель, не боялся простого человека, стал говорить совершенно открыто о сложных тяжелых темах — о дефиците, о воровстве, о плохих дорогах, о маленьких пенсиях, и о сотнях других важных вещах. Люди получили надежду, что осталось потерпеть совсем немного и все наладится — дороги статут европейского качества, все молодые семьи получат по светлой большой квартире, любой сможет купить хороший красивый автомобиль, в магазинах появятся десятки сортов сырокопченых и вареных колбас, во всем мире наступит мир. Эта надежда даже физически ощущалась на улицах, в разговорах,