Воин Арете - Джин Родман Вулф

Крестьянин взял из очага горящую головню и поднес ее к мертвому. В бороде у покойника виднелись седые пряди; нос был, по-моему, сломан.

Из-под полуопущенного века на нас глядел глаз; мне так и хотелось его прикрыть, но я не стал этого делать. Левое плечо мертвеца было разрублено топором или тяжелым мечом почти до нижних ребер.

Крестьянин, что-то шепотом приказав своей жене, занял место одного из юношей, что несли тело, и вся процессия двинулась прочь от дома. Я проследил, чтобы дети хорошенько умылись и почистили зубы, затем пошел седлать коней, которые неплохо провели ночь в сарае по соседству с коровами; у нас был огромный белый жеребец, белая кобыла и еще четыре лошади.

– Надо вознести благодарственную молитву тому из богов, который покровительствует лошадям, – сказал я Полосу, который пришел мне помочь, – что наша кобыла не в течке.

Он улыбнулся:

– Ничего страшного, даже если б жеребцы ее и покрыли. А бог этот – сотрясающий землю великий Бог моря. Он же и Лошадиный бог[44].

Белый конь покосился на меня и оскалил зубы, но Полос успокоил его одним прикосновением.

– Ты на котором нынче поедешь? – спросил он.

– На своем собственном. – Я указал на того жеребца, на котором со вчерашнего дня остались мои седельные сумки.

– Откуда ты знаешь, что это твой? – спросил Полос. – Ио говорит, что ты уже на следующий день все забываешь.

– Сегодня – еще не следующий день, – объяснил я. – Ведь был уже поздний вечер, когда ты пригнал сюда этих лошадей, а сейчас еще даже не рассвело.

Полос с минутку подумал, седлая между тем маленькую и спокойную гнедую лошадку Ио, и спросил:

– А ты помнишь, как вчера сражался с царем Котисом?

Пришлось признать, что ничего подобного я не помню, но, судя по тому, что я жив, я, видимо, победил.

– Ну, на самом-то деле вы с ним вовсе и не сражались, – сказал Полос. – Котис просто позорно бежал, а потом его за это убила собственная свита. Как мне называть тебя – Латро или господин, как тебя зовет Ио? – Полос помолчал и добавил: – Ио – это твоя рабыня, помнишь?

Я покачал головой и сказал:

– Если у меня есть рабыня, я ее освобожу, чтобы она могла вернуться домой, к родителям. А если ты не раб мне, тебе совершенно незачем называть меня господином. Жаль, что тот царь оказался трусом! Надо полагать, цари тоже могут струсить, да только вряд ли приятно думать так о своем повелителе.

– Да нет, не думаю, что он трус, – отвечал Полос. – Вообще-то я в таких вещах не очень разбираюсь…

Я засмеялся, глядя на его серьезную мордашку, и потрепал по голове.

– А в чем ты разбираешься?

– Ну, в лошадях, в овцах. И в собаках. В животных, в общем. А еще в погоде. Я хорошо погоду предсказываю.

– Правда? Ну, и какой день будет сегодня?

– Сперва солнечный и ветреный. Солнце растопит этот снег, и вокруг будет сплошная грязь. Но потом придут густые облака, и стемнеет раньше обычного.

Я вздохнул, почувствовав вдруг, что все это, возможно, имеет отношение ко мне, хотя вроде бы Полос ничем этого не выразил.

– Господин… Латро! Я все сделаю, как ты скажешь!

– Хорошо, – сказал я. – Только зачем ты мне в этом клянешься? Ты разве когда-нибудь уже ослушался меня? Может, я тебя побил?

– Нет, – ответил Полос. – Я всегда делал так, как ты мне велел, хотя ты со мной не очень-то много разговаривал. Я просто хотел сказать, что, по-моему, ты ошибаешься насчет некоторых вещей, и я не хочу, чтобы ты на меня сердился.

Я сказал, что когда ошибусь, тогда и посмотрим.

– Думаю, что мне все же следует называть тебя своим господином. Иначе людям станет интересно, почему это я все время нахожусь при тебе. А так они просто решат, что я твой раб, как Ио.

Мы с ним вернулись в дом, чтобы согреть над огнем озябшие руки; тем временем я обдумал его предложение и сказал:

– Ну а предположим, Полос, что я погибну? По твоим словам, вчера я сражался с царем, так что вполне могу сегодня и погибнуть. Тогда мои наследники – если таковые имеются – имеют право забрать тебя себе, так ведь? И ты на всю жизнь останешься чьим-нибудь рабом.

Полос упрямо покачал головой, точно маленький мул:

– Если вчера тебя не смог убить даже царь Котис, господин мой, то кто осмелится напасть на тебя сегодня? И потом, даже если у тебя есть наследники, они, видимо, тоже хорошие люди. А на свете полно и не слишком хороших и добрых людей, которые часто ловят и похищают детей, которые никому не принадлежат.

Тут вошла Ио, и я спросил у нее, отдала ли она жене крестьянина обещанные деньги.

– Еще нет, – отвечала она. – И не отдам, пока мы не будем совсем готовы к отправке – вдруг нам что-то еще понадобится? Ты помнишь, почему нам надо уходить отсюда, господин мой?

– Чтобы найти человека по имени Эгесистрат, если сумеем.

– А ты помнишь, – спросил меня Полос, – как он выглядит?

Я покачал головой.

– А зачем нам нужно его найти, помнишь? – продолжал настаивать Полос.

– Потому что спартанцы хотят его убить. – Это я помнил. Но спросил у Ио: – Эгесистрат ведь мне друг, правда? Когда я произношу его имя, я чувствую это.

Тут раздался стук в дверь. Из другой комнаты женщина крикнула:

– Это Раскос!

– Не открывай! – быстро сказала мне Ио.

Я обнажил меч.

Я должен был отпереть дверь, если хотел, чтоб меня и впредь считали настоящим мужчиной; но у меня уже не оставалось времени объяснять это Ио.

Подняв меч, я распахнул дверь левой рукой.

Там никого не было. Солнце только что взошло, и по снегу протянулись длинные красноватые тени. Следы тех, кто принес мертвое тело к нашим дверям и потом унес его, были наполовину засыпаны свежим снегом, как и бесформенный отпечаток их ноши. Но новых, более свежих следов не было вовсе!

– Ио, – позвал я, – ты можешь хоть что-то сказать этим людям на их языке?

Ио кивнула.

– Это фракийский язык, господин мой. Мы ведь во Фракии. Я немножко выучилась их наречию, а вот Полос говорит на нем совсем хорошо.

– Тогда ты, Полос, предупреди эту женщину, что Раскос может вернуться. Понимаешь? Если он вернется, ей лучше не отпирать дверь. Пусть скажет ему из-за двери, что он мертв. – Полос понимающе кивнул. – После того как он умер, выпал свежий снег. Я думаю, он засыпал все следы, по