Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

над самыми простыми заказами. Делать будешь под моим присмотром. Не потому, что я тебя наказываю, а потому что тебе нужно почувствовать разницу. Вот здесь. — Я коснулся его запястья. — Между «знаю схему» и «умею делать». Пока не почувствуешь, сложное не берёшь. Договорились?

— Договорились. — Денис вздохнул: — Я испугался, что вы меня выгоните.

— Не выгоню, — ответил я и снова включил уже остывший чайник. — Ты — тоже моё дело. Нельзя бросать тебя недоученным.

Денис улыбнулся немного растерянно и благодарно. Вот теперь он, кажется, что-то понял.

— Алексей Сергеевич, — вдруг сказал он. — Я должен тогда вам во всём признаться. Я ваш артефакт брал.

— Какой артефакт? — не понял я. — Куда брал?

— В руки брал, — Денис показал мне пустые ладони. — Тот артефакт, что у вас на шее. Возьму, подержу немного и положу на место. Сначала ничего не происходило, а потом мана начала откликаться. Я его раза три всего брал. И всегда убирал на место.

«Так вот какой это был сквозняк», — осенило меня.

Я внимательно посмотрел на Дениса.

— А как тебе это вообще пришло в голову? Что артефакт поможет тебе восстановить маночувствительность?

Он вдруг смутился.

— Да я просто взял его один раз посмотреть, а оно… ну вот так…

— Ясно, — сказал я и посмотрел в угол, где затаился Кузьмич. — А больше ты ничего не брал?

— Нет, — с облегчением помотал головой Денис.

Я покивал.

Значит, сам погибай, а товарища выручай?

Ай да Кузьмич. Ведь это он подсказал Денису. Сроду тот не шарился по ящикам, которые я ему не показывал, как нужные для работы.

И ведь домовой-то чего затих? Понял, что у Дениса чешется совесть, и он готов рассказать мне всё?

А мне что делать? Простить этих двух дураков?

В общем-то, всё по правилам: Денис поступил как человек, а домовой — как нечисть. У них в грехах признаваться не принято.

Когда чайник начал фырчать, я достал с полки три кружки: одну для себя, вторую для Дениса, третью — для домового.

— Кузьмич, — сказал я негромко в сторону угла, — хочешь чаю?

Он не откликнулся. Не понял, наверное, что я себе про него надумал.

— Вот только молока нету, — развёл я руками. — Кончилось. Не принесли сегодня. Завтра с утра схожу и узнаю, в чём там беда. Может, заболела хозяйка. Вылазь, не дуйся.

Кузьмич шевельнулся, но не вылез.

— А давайте я вместо чая за молоком сбегаю? — попросил Денис. — Мне надо пройтись. Я…

— Да понял я, что тебе успокоиться надо, — улыбнулся я. — Беги.

Денис принёс молока, не магазинного, а от других соседей. Кузьмич выбрался с виноватым видом, и день мы доработали мирно и продуктивно. Работы было много, и ушёл Денис только около девяти.

Разложив по местам инструменты, я открыл ноутбук, поставил курсор в нужное поле и начал заполнять таблицу по сегодняшним клиентам.

Заказ № 48. Клиент: Смирнов И. В. Артефакт: усилитель сигнала серийный, модель МВ-220. Исполнитель: Волков Д. А. (помощник, 3-й курс, стажировка). Характер работы: рунная перепрошивка усилителя без согласования с мастером. Результат: нештатный резонанс, помехи в радиусе 10 м. Принятые меры: мастер провёл ремонтные работы; резонансная петля разомкнута, инициирующая руна стабилизирована, экранирующий контур восстановлен. Артефакт приведён в рабочее состояние. Помощнику сделано замечание с устным разбором допущенных ошибок.

Я перечитал написанное. Добавил: «Артефакт после устранения неисправности проверен диагностическим щупом, показания в норме».

Потом закрыл ноутбук.

Если МИББ придёт снова — пусть читают. Я ничего не прячу.

Кузьмич возник из своего угла, сел на край верстака и посмотрел в сторону окна, где светилась витрина аптеки. В руках у него была кружка с молоком, и он его время от времени прихлёбывал.

Домовой молчал, а я его не торопил.

— Дед говорил: мастер, который не помнит своих ошибок, повторяет их, — сказал наконец Кузьмич.

— А мне он говорил, что нет мастера, который никогда не делал ошибок.

Кузьмич вздохнул. И это уже можно было принимать за извинение. Не так уж много накосячили эти двое.

А вот личный косяк Дениса нам ещё аукнется. Видео Игоря к этому часу наверняка посмотрели ещё четыреста человек, а может, и больше. Люди любят скандалы.

И «МагСервис» — тоже не пропустит новый повод меня проверить. Если они мониторят соцсети — а они мониторят, я уже в этом не сомневался — к утру у кого-нибудь появится идея использовать это видео в следующем шаге выдворения меня с моей мастерской.

Телефон завибрировал на краю верстака.

Уведомление. Я потянулся, взял.

Игорь Смирнов опубликовал новое видео.

Я открыл его страницу.

Видео было короткое — минуты на полторы. Вот я склонился над рунами. Вот усилитель на столе, включён, работает. Голос Игоря за кадром: «Апдейт по ситуации с сегодняшним инцидентом. „Мастерская Тихоновых“ разобралась с проблемами за два часа. Денег не взяли. Уважаю».

Под видео уже шли просмотры — счётчик крутился.

Я вернулся к журналу и дописал последнюю строку на сегодня: «Клиент опубликовал подтверждение устранения неисправности. Репутационный инцидент частично купирован».

К несчастью, частично — это не совсем. И плохой след от этой истории всё же останется. Но дед тут прав — только тот, кто вообще ничего не делает не допускает ошибок.

Глава 13

Сделав последнюю запись, я закрыл ноутбук.

В мастерской было тихо. Это была именно та тишина, что приходит в конце долгого рабочего дня, когда все дела завершены и можно заслуженно отдохнуть и расслабиться.

Я встал, потянулся до хруста в спине, щёлкнул тумблером рабочей лампы.

В мастерской сразу стало темно и сонно. Только уличный фонарь бросал на пол косую полосу света да светилась витрина аптеки.

Сняв фартук в подсохших пятнах рунного лака, я повесил его на крюк у двери в подсобку.

Улыбнулся сам себе. День выдался насыщенный. Но все проблемы — и внутренние, и внешние, мне удалось разрешить.

Прошёл в подсобку, закрыл за собой дверь и только тогда включил свет.

Умылся, достал чистую рубашку. Надел, застегнул пуговицы. Взглянул в маленькое зеркало над мойкой. Вполне пристойный вид.

Потушил свет и тихонько выбрался в мастерскую.

— Куда это ты собрался?

Кузьмич сидел на верстаке и нюхал воздух с видом эксперта, которому принесли на оценку сомнительный образец.

Эх, не удалось мне уйти,