Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

чугунный, советский, переделанный под рунный привод этак лет двадцать назад. Кристалл-регулятор держался на двух защёлках. Я поддел первую, вторую, достал тусклый, в трещинах по оси кристалл. Ещё месяц, и он мог дать короткое замыкание. Вовремя я подсуетился.

Новый кристалл вошёл отлично, как тут и был. Я защёлкнул крышку, включил вытяжку на малых оборотах. Гул стал ровным, словно сытый кот замурчал.

— Готово! — объявил я в пространство.

— Слышу! — отозвалась Лена из лаборатории. — Ровненько так звучит. Давно она так не работала.

Я спустился, убрал стремянку на место.

Лена вышла с бумажным свёртком.

— Здесь корни, сухой аир и немного можжевеловой коры. Хватит на три-четыре настоя. Если мало, скажи заранее. У меня есть ещё, но в другой партии, другой сбор. Мне бы его сначала проверить надо.

— Должно хватить. Спасибо! — Я взял пакет и убрал его в сумку. — Кто поставщик?

— Семён Аркадьевич прислал на прошлой неделе. — Лена тепло улыбнулась. — А у тебя он как, уже привёз заказ?

— Послезавтра ещё будет поставка.

— Хорошо. — Лена кивнула коротко, деловито.

Я шагнул к двери.

— Подожди пять минут, — попросила она. — Хлеб уже скоро вынимать. Отрежу тебе кусочек.

— Мне в мастерскую надо, — засомневался я.

— Да всего пять минут, — повторила она, разворачиваясь к печи.

Я сегодня успел позавтракать, но всё равно остался. Очень хотелось посидеть с Леной у печи. В её аптеке спокойно — никаких штрафов и попыток выдавить меня с рынка.

Сел на табурет у прилавка. Через стеклянную дверцу печи было видно, что корочка у хлеба стала глубокого коричневого цвета.

Лена взяла прихватки, открыла печь, вытащила форму, поставила на деревянную подставку.

Хлеб вышел из формы легко. Она взяла длинный нож и отрезала горбушку. Протянула мне через прилавок.

— Держи.

Горбушка была горячущая. Я взял, перекинул из руки в руку, остужая. С наслаждением откусил. Вкусно!

Пока я ел, Лена завернула остаток буханки в полотенце, а передо мной поставила маслёнку со сливочным маслом и блюдце с нарезанным сыром.

— Кушай, ты ведь не завтракал.

— Спасибо за Семёна Аркадьевича, — сказал я, не зная, как благодарить за еду.

Она была просто волшебная, и я решил сделать вид, что действительно не завтракал. Почему бы не поесть впрок?

Лена улыбалась, глядя как я уплетаю хлеб с маслом и сыром.

Доев горбушку, я посмотрел на часы. Десять пятнадцать! А Денис в мастерской один!

Игорь с тремя своими гаджетами должен был приехать к десяти, и Денис, конечно, справится с приёмом. Но как бы он не решил проявить излишнюю инициативу и не взялся за сложный ремонт.

Я быстро поднялся, хотя видел, что Лена заваривает чай.

— Мне надо идти, — с неохотой сказал я.

— Иди, — кивнула Лена. — Надо так надо.

Хороший она всё-таки человек.

Я поднял сумку с инструментами, улыбнулся.

— До вечера, — сказал уже от двери.

— Угу, — ответила она. — Забегай вечером. Чаю-то всё-таки надо попить.

Колокольчик звякнул, провожая меня.

На улице было свежо, пахло приближающейся зимой. Я прошёл мимо палисадника к мастерской.

Гудение услышал ещё у двери.

Негромкое, ровное, как гудит трансформатор. В мастерской такого быть не должно.

Я толкнул дверь и переступил порог.

Денис стоял у верстака спиной ко мне. Плечи приподняты, шея напряжена. Игорь с телефоном в руках стоял с другой стороны с расширенными от ужаса глазами.

На верстаке лежал смарт-усилитель сигнала Игоря — тот самый, с тремя антеннами и рунным контуром по корпусу, который блогер привёз на ремонт вместе с двумя другими гаджетами.

Усилитель был разобран наполовину. Корпус лежал отдельно, а во внутренностях что-то гудело и искрило.

Я аккуратно положил сумку на табурет у входа, разулся.

— Денис?

Он обернулся. Лицо было белое.

— Алексей Сергеич, я…

— Подожди, я сам посмотрю.

Прошёл к верстаку, не глядя ни на него, ни на Игоря. Открыл верхний ящик, достал амулет деда. Надел.

Амулет тут же отозвался, и карта потоков маны сразу развернулась у меня перед глазами.

От разобранного усилителя расходились концентрические кольца возмущения — как круги по воде. Радиус был метров десять, может, чуть больше. Розетка метрах в пяти от верстака сгорела, не выдержав этой пляски. Чайник, забытый на полке, тоже тихо-тихо гудел…

Я потянулся и выдернул его из розетки, чтобы не сгорел.

Десять метров… Что же такого сумел натворить Денис, чтобы вся электроника в радиусе десяти метров резонировала?

Взял из ящика изолирующий зажим — простая вещь, латунная скоба с рунной прокладкой внутри. Подошёл к усилителю, нашёл узловую точку контура — там, где расходились помехи, поставил зажим.

Гудение стихло.

Я постоял, глядя на верстак. Потом повернулся к Денису.

Он не выдержал — опустил глаза.

— Рассказывай, — велел я.

— Игорь раньше приехал, — сказал Денис, глядя в пол. — Как только вы ушли, он и приехал. Принёс три прибора. Усилитель я принял, записал в журнал…

Он замолчал.

— И?

— Ну и посмотрел схему. Там рунный контур — перепрошивка не сложная, я такое в колледже делал на стенде. Ну, не очень такое, но похожее. Решил попробовать, пока вас нет, чтобы вы вернулись, а всё уже готово.

Денис рассказывал с запинками, паузами, но я не перебивал.

— Одна руна легла криво, — продолжал Денис. — Я думал — ерунда, после поправлю. И тут оно как загудит… — Денис наконец посмотрел на меня. Чувствовалось, что это стоило ему усилий. — Я пытался остановить, но не знал, где зажим.

— Зажим всегда лежит в верхнем ящике, — подсказал я.

— Да знаю теперь.

Мы замолчали, и в мастерской стало тревожно и тихо. Игорь возился со своим телефоном. Кузьмич притаился в углу. Иногда он умел быть незаметным, и сейчас это был именно такой случай.

Я сел на край табурета.

Нужно было сказать Денису: «Это ты в колледже на стенде что-то умеешь. Если на стенде что-то пойдёт не так, ты получишь плохую оценку и всё. А тут можно и всю мастерскую спалить».

Но я промолчал, а потом встал и подошёл к верстаку. Ругать Дениса было бесполезно. Или сам поймёт, или гнать его надо в шею.

Только сначала нужно починить усилитель.

Я снял зажим, осмотрел контур. Криво лёгшая руна была видна сразу — третья от узла. Для начинающих такая ошибка была очень