А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

Семья Кулик – даром что выходцы снизу – проживала в довольно престижном отсеке. Двери кают выходили здесь не в скучный коридор – а на этакую площадь, при помощи фигурных перегородок превращенную в своего рода лабиринт с многочисленными лавочками, беседочками и даже столиками вокруг «уличного» принтера. А одна из переборок и вовсе представляла собой большой экран, на котором транслировались земные пейзажи – насколько мог судить Игорь, день ото дня разные.

Сейчас, по случаю вечернего времени, на «площади» еще и специально приглушили верхнее освещение, вместо которого зажглись небольшие фонарики, сделав отсек еще уютнее.

У молодежи и подростков местечко пользовалось популярностью: вот и теперь здесь расположились две или три разновозрастные компании. Может, и больше – в полумраке было не разглядеть.

Впрочем, в лабиринт Ермаков и его спутница углубляться не стали – прошли его краем прямо к нужной двери.

– Насчет завтра – я все-таки приду? – уточнила девочка, остановившись.

– Ну да, – кивнул Игорь.

– Выпрошу себе с утра у Петровны направление на работу с тем принтером, в таком она не откажет, – предложила школьница. – Чтобы уже ни один стюр не смог придраться!

– Едва ли они снова нагрянут, – пожал плечами Ермаков. – Не каждый же день у них внеплановый обход!

– Тоже так думаю, – кивнула пигалица. – Так что сможем спокойно пообжиматься! – лукаво подмигнула она собеседнику.

– Да ну тебя за борт! – скривился Игорь.

– Шучу! – усмехнулась Зойка. – Но если кроме шуток – один крепкий поцелуй ты мне теперь всяко должен! Зря что ли я свою репутацию подмочила? Придется теперь соответствовать! Но так уж и быть, готова подождать две декады, как и велели заботливые стюры! Ну все, до завтра, пасс!

И прежде, чем Ермаков придумал, что бы на такое поудачнее ответить, Зойка шмыгнула к двери – и скрылась в каюте.

22

Верхняя пассажирская палуба

146-й день 301-го года Полета, 06:20

Игорь Ермаков, пассажир, 18 лет

Утром, одевшись и выйдя из комнаты, которую делил с пятилетней сестренкой – мелкая Надька еще сладко посапывала на своем верхнем ярусе кровати – в гостиной их семейной каюты Игорь застал завтракавшего отца. Нет, это тот не встал спозаранку – наоборот, только вернулся с ночной рабочей смены и просто не успел завалиться спать.

По обеим специальностям – и корабельной, и колонистской – Ермаков-старший был агрономом. Но если после Посадки ему с коллегами вроде как предстояло осваивать бескрайние поля и обширные сады новой планеты, то здесь, на «Цио», в их распоряжении находился один-единственный отсек, так называемая Оранжерея. Там без всяких принтеров – что называется, естественным путем – производили самые настоящие овощи и фрукты.

Точно такие, конечно, теоретически можно и напечатать – даже формулы сохранились, по крайней мере на некоторые наименования и сорта – но по энерго- и ресурсозатратам это выйдет по крайней мере на два порядка дороже старого пайка. Не говоря уже о стандартном нынешнем. Так что проще – вырастить натуральное.

Ну, то есть как проще. Все относительно. Тоже, конечно, не как два бота загрузить. На круг – не так уж и дешево выходит. И несоразмерно долго. Опять же, не столь и велика та Оранжерея (впрочем, тут, насколько знал Игорь, планировались кое-какие кардинальные изменения).

Да и на «эхо» Внешнего Эфира (удобная штука, когда что-то непонятно – всегда можно с умным видом свалить на нее) растения реагируют по-разному. Ананасы, например, чувствуют себя на «Цио» отлично и стабильно дают неплохой урожай: раз в два-три месяца нарезку из них даже централизованно выдают на верхней пассажирской в специальных заказах. А вот морковь или, скажем, огурцы, родятся на корабле так себе – подобные лакомства, наверное, даже капитан Романов видит у себя на столе лишь по самым большим праздникам.

Игорь, кстати, натуральные огурцы пробовал! И томат! И даже клубнику как-то раз! Некондицию, конечно – было дело, отец приносил из Оранжереи забракованные на приемке плоды, вместо того, чтобы отправить те в утилизатор. Жалко же такое выбрасывать!

Последние пару лет, понятно, подобного рода полулегальные гостинцы если дома и появлялись, то шли исключительно Надьке.

Сестренке же доставалось теперь и практически все родительское внимание. Мало того, что младшая в семье – она еще и на свет появилась слабенькой, лет до трех постоянно болела. Сейчас (слава Стремнине и судовым врачам!) со здоровьем у нее вроде стало заметно лучше, однако статус безусловной маминой и папиной любимицы за Надькой сохранялся твердо. Игорь не роптал: мелкая есть мелкая, он и сам не упускал случая сестренку побаловать. Но первое время, пять лет назад, ему сильно недоставало былых вечерних семейных посиделок с неспешным чаепитием и задушевными разговорами.

С отцом Игорь с некоторых пор так и вовсе почти не пересекался: но тут уже дело было не только и не столько в Надьке: у одного – напряженный выпускной год, когда на учебу наложилась еще и профессиональная стажировка, у другого – ужесточившийся график рабочих смен (Оранжерею готовили к давно напрашивавшемуся расширению, а молодые кадры находились еще только где-то на подходе).

Так что сегодняшняя их встреча в гостиной сама по себе была событием неординарным.

– О, привет! – оторвался Ермаков-старший от аккуратно нарезанного пайка.

Утренняя порция размером вдвое уступала обеденной и где-то на треть – вечерней, но дома к ней без ограничений можно было брать какао, уже само по себе вполне способное создать иллюзию сытости. «Уличные» или, скажем, школьные принтеры подобной щедростью не отличались.

Собственно, в этом сейчас план Игоря и состоял: влить в себя два-три стакана горьковатого бежевого напитка, чем обмануть желудок – а сэкономленный паек отнести Раде.

– Что-то рано ты сегодня поднялся, – заметил между тем отец.

Сам он к завтраку предпочел сладкий чай.

– Витьку модель к зачету нужно доделать, – пояснил Игорь. – Договорились, что в семь открою ему школьную подсобку.

– Видел, ты вчера «минус десять» словил? – не столько спросил, сколько сообщил Ермаков-старший. – От самого Зиновьева. И, если верно понимаю, как раз в связи с этой подсобкой – за нецелевое использование?

Надо же! Уже в курсе!

И кто бы мог подумать, что отец до сих пор скрупулезно отслеживает его рейтинг! Да еще и не просто на цифры смотрит, а в мотивировки лезет! Для членов семьи те, разумеется, доступны – но все же это не