Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

Скоро вид скрылся. Проехали по бульвару Вентура — торговые полосы с низкими зданиями, кафе, магазинами. В этой части города вообще было поменьше плотной застройки, находилось место для газонов, а уж пальмы так вообще росли повсюду. Впрочем, после Майами я к пальмам более-менее привык.

Я представил, как отреагировал бы на Лос-Анджелес, если бы приехал сюда сразу из Нью-Йорка, перед этим не пересекая восточное побережье с севера на юг. Да, тогда на меня город произвел бы гораздо большее впечатление. Но я уже насмотрелся на Америку, поэтому виды нового города больше не увлекали меня так сильно, как раньше. И хотя это было другое побережье, все выглядело знакомо и понятно.

В конце концов, машина остановилась около небольшого одноэтажного дома с небольшим газоном и местом для парковки машины. Домик выглядел слегка обветшалым, и память Джошуа подсказала, что такие строили сразу после Второй мировой, когда множеству ветеранов, вернувшихся с войны, понадобилось жилье. Для них возводил каркасные домики, не самые надежные, зато дешевые.

Мартин расплатился, мы вышли из машины, забрали вещи и чемоданы с пленкой, подошли к двери. Режиссер покопался в кармане и вытащил из него связку ключей.

— Не думал, что когда-то вернусь сюда, — проговорил он.

— Жил тут раньше? — спросил я.

— В прошлой жизни.

— Драматично.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Я огляделся, посмотрел по сторонам — везде были точно такие же дома, причем на достаточно большом расстоянии друг от друга. В Лос-Анджелесе все-таки все было гораздо шире, чем в Нью-Йорке, там мне было тесно. А тут… Тут просторно, свободно и даже дышится как-то легче. По-другому и не скажешь.

Но первым делом Мартин двинулся не к дому, а к почтовому ящику. Отпер замок и вытащил целый ворох писем. И я уже знал, что там.

Я думал, что мы сперва пойдем домой, но нет, режиссер принялся вскрывать их сразу же и смотреть, что внутри. Внутри были чеки — от «Тромы» и от тех кинотеатров, которым мы продали права по дороге.

— Так… — бормотал Мартин, читая чеки, один за другим. — Так… Так…

— И что там? — спросил Крис, нетерпеливо заглянув через плечо Мартина.

— На юге наше кино пошло дерьмово, — сказал он. — Можно было даже не мучиться. А вот в остальном… В остальном, мы можем пару месяцев вообще ни о чем не беспокоиться.

— У нас осталось еще три копии, — сказал Кристофер. — Я могу проехаться по местным кинотеатрам и попытаться продать им.

— Да погоди ты, я считаю, — Мартин нервными движениями сортировал письма в руках, и в итоге все они просто упали на землю. — Дрянь!

Он наклонился, набрал письма в охапку и двинулся ко входной двери. Я хотел было поднять чемоданы с пленками, но Мартин крикнул:

— Эй, не трогай! Я их сам занесу.

— Боже!.. — я поставил их обратно на тротуар. — Ладно, как скажешь.

Режиссер подошел к легкой деревянной двери, краска на которой местами облезла. Выглядела она совсем хило, и я подумал о том, что в Нью-Йорке она была бы вскрыта каким-нибудь наркоманом в первый же день.

Мартин кое-как вставил ключ в замок (его руки были заняты разваливающейся охапкой писем), повернул ключ и толкнул створку, вошел внутрь. Я последовал за ним. Мы прошли через небольшую прихожую и оказались в гостиной, совмещенной с кухней. Диван, старый телевизор, полки какие-то, шкаф. Кухня очень старомодная, кофеварка стояла как будто бы из шестидесятых. Вот Крис-то обрадуется, тем более, что теперь он может дуть кофе сколько угодно и не думать о том, что Бог его накажет.

Мартин бросил все письма и вскрытые конверты на пыльную скатерть стола и вышел наружу. Затем вернулся внутрь с двумя чемоданами, поставил их в углу гостиной и первым же делом двинулся к полкам, принялся переворачивать фотографии и укладывать из лицевой стороной вниз, чтобы никто не мог их рассмотреть. Крис чихнул. Пыльно тут было достаточно и пахло типичным заброшенным домом. Деревом старым, пылью, застоявшимся воздухом, но ни запахов тела, ни духов, ни готовящейся пищи — ничего.

— Чей это дом? — спросил Кристофер.

— Дом моих родителей, — ответил Мартин, после чего прошел на кухню и открыл воду. Кран булькнул, и потекла ржавая жидкость, которая, впрочем, через несколько секунд сменила свет на прозрачную.

— Оу… Прими мои соболезнования, — как-то виновато проговорил Крис.

— Насчет чего? — повернулся к нему режиссер. — Они живы-здоровы, переехали в Вашингтон. В штат, я имею в виду. Отец всегда говорил, что ему больше по душе холодный воздух и снег, мать поехала за ним.

— А… Тогда прости.

— За что?

— Да просто.

— Ладно. Здесь придется поработать, — Мартин набрал стакан воды и выпил его залпом. — Нужно убраться и вынести все ненужное. И будем размещаться. Вторая комната справа — моя. Туда не заходить. Кто займет спальню, а кто будет спать тут, на диване, решайте сами. Но сначала…

Мартин со скрипом пододвинул стул и сел за стол. Взял один из конвертов и на обратной стороне стал выписывать в столбик все суммы из чеков. Мы с Крисом молча стояли рядом, старались ему не мешать.

— За месяц мы заработали сто десять тысяч долларов, — сказал он наконец и напряженно выдохнул. — Черт. А что, неплохо. Тут тысяч пятнадцать — это с копий, которые ты продал, Крис.

— Я? Ого.

— Да… Как обналичим, я тебе от них пять тысяч отстегну, нормальный процент? За твои агентские услуги.

— Да! — Кристофер сжал кулак и ударил меня в плечо. — Видал, Джош? Я заработал нам немного денег!

— Смотри не пропей их, а то знаю я тебя, — пожурил я его немного. — И не думай спускать их на «благотворительность».

От слов Мартина я ощутил большое облегчение. Эти сто тысяч — очень приличные деньги для Лос-Анджелеса нынешних времен. Они позволят мне не искать работу, чтобы выжить, а спокойно заняться актерской карьерой. Можно даже отучиться на актерских курсах, как мне советовали раньше. В общем, я мог заниматься устройством своей карьеры. Тем более, что я вроде как начинаю не с нуля.

Впрочем, будут ли иметь значение мои нью-йоркские достижения? А черт его знает.

— Часть денег уйдет